Чтение онлайн

Он кивнул.

– Это время пришло. Но пришло время не становиться мужчиной. Пора быть им.

Он удивленно посмотрел на Дженни.

– Я не понимаю. Что вы говорите, я должен сделать?

– Нед, ты хочешь во всем верить мне. Ты желаешь, чтобы я сказала тебе, что делать.

Он энергично кивнул.

– Это похвальное чувство, но это не совсем правильно. Не жди моих советов. Не… – она запнулась, – не верь мне.

Он изумленно замотал головой. Так, будто весь мир встал с ног на голову.

– Разве вера в вас может быть

О господи, как мучительно смотреть на себя глазами лорда Блейкли. Эта мука, эта боль сводила с ума. Невинность вопросов Неда, его простодушная реакция на ее слова разрывали ей сердце на части. С какой презрительной усмешкой посмотрел бы на происходящее лорд Блейкли, если бы имел возможность слышать их беседу. И был бы прав, черт бы его побрал.

– Нед, – произнесла Дженни, – ты должен научиться доверять себе. Ты обязан начать принимать свои собственные решения. Ты не должен полагаться на каждое мое слово.

Он отшатнулся от нее.

– Нед, ты хочешь быть мужчиной?

Он кивнул, сложив руки на груди, словно пытаясь защитить себя от ее жестоких слов.

– Это очень непросто – быть мужчиной. Для этого нужно уметь сделать выбор, взять на себя ответственность. Это требует тяжкой работы и новых знаний. И сейчас – именно сейчас – необходимо, чтобы ты самостоятельно стоял на ногах без посторонней помощи.

– Один? – Его голос звучал тихо и испуганно. Его губы дрожали.

Обвинения в адрес лорда Блейкли вмиг испарились из сознания Дженни, и она увидела Неда взглядом, идущим от самого своего сердца. Сильный молодой человек, старающийся изо всех сил стать лучше.

Дженни потянулась и взяла его руку. Потом разогнула его пальцы и улыбнулась. Медленно она положила монеты обратно в его руку, одну за другой. С каждой монеткой с ее сердца словно снимался тяжкий груз. Отдав последний шиллинг, Дженни почувствовала сильное облегчение. Однако она не отстранила своей руки. Вместо этого просто чуть сильнее сжала его руку и мысленно попрощалась.

– Нет, Нед, – прошептала она. – Ты не должен быть один. Просто… просто будь умнее в выборе своих спутников.

Ее глаза увлажнились. Ее голос звучал хрипло как стон. Нед взглянул в ее лицо и вздрогнул. Потом вырвал руку и отвернулся, устремив невидящий взгляд в стенку.

– Думаю, я понял, – сказал он. Его голос тоже напоминал хрип.

– Понял?

Он кивнул, стараясь не встречаться с ней взглядом. Может быть, он все понял. Может быть, он действительно осознал те слова, которые Дженни не могла заставить себя произнести. Я – мошенница. Ты был обманут.

И возможно, его ответ – молчание, нежелание смотреть в глаза – свидетельствовал о том, что он наконец-то смог разглядеть ее и что он более не полагается на нее.

Нед молча ее покинул.

После его ухода Дженни долго и пристально разглядывала обстановку своей комнаты. За долгие годы у нее скопилось множество оккультных вещей. Эта неестественная паутина по углам. Угнетающие темные занавеси, скрывающие проникающий из окна свет. Единственным источником освещения в комнате были едва тлеющие угли камина.

Она потеряла к своей работе всяческий интерес. Играть роль предсказательницы судьбы вначале было занимательно. Это волновало кровь, завораживало.

В глубине души она смеялась над ними. Это была месть Дженни Кибл за отверженное детство.

Она поступала ничуть ни лучше лорда Блейкли, думая о своих клиентах таким образом. Однако не было ничего смешного в том, как она предала нежную привязанность Неда.

Уставившись на тлеющие угли камина, Дженни поняла еще одну истину.

– Так не может продолжаться. Я больше так не могу.

Она произнесла эти слова вслух – кому, не могла сказать. Возможно, этому камину. Возможно, духам, к которым она якобы столь часто взывала. Естественно, она не услышала никакого ответа, и лишь где-то глубоко в груди затеплился огонек. Этот огонек словно сообщал ей, что данный отрезок ее жизни пройден.

И что же ей делать? Будучи женщиной, она прекрасно сознавала, что большинство профессий закрыто для нее. Она могла стать белошвейкой, и быстро погубить свое зрение, получая жалкие гроши за свой каторжный труд. Возможно, после всех этих лет, она могла бы попытаться получить место гувернантки. Однако для этого ей были необходимы рекомендации, а после всего произошедшего она вряд ли осмелится попросить об этом лорда Блейкли. Возможности, открывавшиеся для девушки без семьи и без рекомендаций, вряд ли можно было назвать безопасными.

Откровенно говоря, положение мало чем изменилось с тех пор, как она решила сбежать в Лондон.

Дженни могла бы отправиться в провинцию, где на сэкономленные ею деньги удалось бы протянуть дольше. Она могла бы жить на проценты со своего мизерного капитала и надеяться, что двенадцати фунтов в год хватит ей до конца жизни. И это при условии, что здоровье позволит ей самостоятельно готовить и стирать для себя. Риск. Жизнь, представляющаяся ей бледной и лишенной смысла.

Звучит ужасно. Открывшиеся перед нею перспективы не привлекали ее. Дженни выдохнула и подумала, что бы ей хотелось самой.

Что бы она сделала, если бы представилась возможность начать жизнь с начала? Что бы она изменила?

Давнее, страстное желание охватило ее.

Она хотела иметь мать.

Господи, она хотела иметь ребенка.

Она хотела стать кем-то, кого бы уважал даже надменный лорд Блейкли.

Три желания, и все три абсолютно невыполнимы. Она покачала головой.

Дженни не представляла себе, чем закончится ее новая жизнь, но у нее было несколько идей, с чего начать. Медленно и торжественно она сдернула черные драпировки со своего стола и стульев. Она скомкала хлопковые тряпки и бросила в камин.

Они мягко спланировали на подстилку из пепла и угольной пыли. Дженни глубоко вздохнула и замерла в ожидании. На несколько бесконечно долгих мгновений черное облако заслонило собой тепло и свет. Потом оно покраснело и, наконец, взорвалось в ореоле ослепительного пламени. Дженни стащила свои цветастые юбки, одну за другой, и бросила в огонь. Следующим в камин полетел ее платок, потом – шаль. Наконец, она сорвала нижнюю рубашку. Пожар полыхал буквально несколько минут, но она явственно ощутила, как его жар опалил ей бедра.