Договорняк
Шрифт:
– Как звали друга Паши?
– Георгий. Он тоже футболист. Его я тоже видела по телевидению.
– Фамилия Паши?
– Бояринов.
– После аварии ты виделась с ним?
– Нет. Он так расстроился, что довёз нас до остановки, дал нам денег на такси и уехал.
– Лишние проблемы нам ни к чему?
– Да... ни к чему.
– Тогда не говори никому о нашей беседе и их у тебя не будет. Ни-ко-му!
Бояринов Павел. Подозреваемый номер один. Только в моём списке его фамилии не было.
Глава 15.
Нас ждала игра на другом конце страны. Практика была такова: перелёт либо за день до матча, либо в день игры. В первом случае команда получала возможность отдохнуть после длительного полёта, во втором
Поле битвы оставляло желать лучшего. Если издали оно показалось, чуть ли не идеальным, то при ближайшем рассмотрении выяснилось, что трава на нём росла пучками и чередовалась с земляными проплешинами. Это обстоятельство не могло не удивлять. Очевидно, хозяева арены испытывали серьёзные материальные трудности, что так запустили футбольный газон. К такому непривычному для нас полю надо было адаптироваться. Тренировка именно на этом поле была просто жизненно необходима.
Все в команде работали как обычно. Однако что-то вызывало у меня неясное чувство неудовлетворенности, только я не мог понять что именно. Очень скоро футболки у большинства ребят стали мокрыми от пота. Казалось бы, какие претензии? И тем не менее что-то было не так. Не было привычной радости от качественно выполненной коллективной работы. И тут меня торкнуло - градус коллективных эмоций был ниже обычного. Мой "термометр" сигнализировал, что немалая часть моих одноклубников старательно отбывала номер. Не думаю, что кто-то из посторонних это заметил бы. Своё зыбкое ощущение я не знал, как назвать, в голову приходила только фраза "шестое чувство". Сказать о нём я никому не мог, меня бы просто не поняли. А Паша Воронежский начал бы сразу смеяться. При этом добрая половина команды бы обиделась. Уж как минимум, сделали бы заключение, что я стал болезненно мнительным. Удержало от какого-либо озвучивания этого предположения ещё и то обстоятельство, что я и сам чувствовал непривычную вялость. Всё-таки длительный перелёт дал о себе знать. Поэтому о своём шепоте интуиции я никому говорить не стал. Смягчила ситуацию молодежь, просто таки бальзам на моё сердце пролила. Она продемонстрировала явное стремление вкалывать в соответствии с новой зарплатой, с обоих вратарей семь потов сошло.
Однако уже начало игры укрепило мои неясные подозрения. Наша команда "и не бежала, и не думала". В первом тайме хозяева полностью доминировали на поле, и только неточная игра в завершающей стадии не позволила им забить. Отчасти они пострадали от собственного футбольного поля. Медведев своим примером пытался вывести ребят из аморфного состояния, но у него мало что получалось. Если бы не молодежь, картина была бы удручающей. Постоянные рывки Зайцева и Соколова, их дриблинг и взаимодействие в паре заслоняли пассивность остальных. Вся скамейка запасных с надеждой следила за их действиями. На исходе тайма Зайцев был близок к тому, чтобы забить супергол. Совсем немного не повезло, мяч пролетел рядом со штангой. Но его удар "ножницами" с лета в падении через себя не оставил никого равнодушным. Затеплилась надежда, что он всё-таки забьёт. У невезения тоже есть пределы. И в высшей степени было справедливо, что эти старания, да ещё такие неординарные, получили заслуженное вознаграждение. Прострел Соколова с правого фланга нашел Зайцева в районе 11-метровой отметки. Он не дал мячу коснуться газона, последовал удар с ходу. Вратарь и глазом не успел моргнуть, а мяч уже трепыхался в сетке в верхнем углу его ворот. От радости Зайцев долго не мог успокоиться, он носился по полю, совершая немыслимые прыжки и повороты то вправо, то влево. При этом он ещё и размахивал снятой футболкой. Как ни странно, судья не стал наказывать его. Наверное, потому, что это был ошалевший от счастья мальчишка. У судьи, очевидно, были дети.
Второй тайм вновь начался с атак хозяев, в составе которых к имеющимся на поле форвардам добавился ещё один, возрастной. Его, как и меня, очевидно, не хватало на весь матч. Очень скоро активность хозяев достигла своего пика, и ждать неприятностей нам долго не пришлось. Вышедший на замену игрок забил практически первым своим касанием. Правильный выбор позиции, голевое чутьё и хладнокровие. Защитник хозяев мощно пробил с угла штрафной. Володя как смог отбил мяч, получилось перед собой, и нападающий расчётливо отправил его мимо нашего голкипера. Помешать ему никто не успел.
Игра немного успокоилась, обе команды
стали осторожничать. Хотя моменты продолжали возникать регулярно и у тех, и у других ворот. Медленно, но уже привычно, наша команда всё больше и больше стала прижиматься к своим воротам. Это становилось системой. В душе разрасталась тревога. Мои одноклубники перестали успевать за соперником, слишком часто неоправданно теряли мяч. Запахло жареным. Его вкус я буквально ощущал. И тут случился не совсем логичный гол. Очередную вспышку активности Борзова поддержал капитан. Точно обмениваясь передачами, они упорно приближались к воротам. Градус напряжения стремительно рос, и всё внимание игроков обороны переключилось на них. И тут как черт из табакерки выскочил один на один с вратарём подзабытый всеми Соколов. Неожиданная передача Медведева подарила Виктору шанс, и он его не упустил.Это случилось за несколько минут до окончания основного времени матча. Финиш был близок, и хозяевам ничего другого не оставалось, как пойти ва-банк. Подгоняемые зрителями, они всей командой навалились на нас. У нашей команды было одно желание удержать горевший на табло счёт. На что-то иное у ребят не хватало сил. И воли. На 90 минуте нам пришлось убедиться, что футбольные заповеди ещё работают. Справедливости ради стоило заметить, что пенальти на возрастном форварде не было и близко. А был откровенный нырок игрока противника, которого арбитру следовало бы наказать за симуляцию. Но... был назначен пенальти. Слабые протесты и невозмутимая реализация. Ничья. Мы сами позволили сопернику войти с мячом в нашу штрафную площадь, а у судьи, теперь это было уже очевидно, были дети. Во втором тайме цена на его услуги, очевидно, выросла.
Бог с ним, с этим судьёй. После всего пережитого ребята были довольны и ничьей. А как не радоваться этому, если большую часть времени команда провела в обороне. Я провёл весь матч на скамейке запасных и видел, что команда этот матч, по сути, проиграла, а ничейный результат нам принесла своей активностью молодежь. Только этому и можно было по-настоящему порадоваться. Команда же, за исключением капитана, молодежь не поддержала. Слишком прижалась к своим воротам. Дала возможность противнику спокойно укрощать непослушный мяч. Я ничего не стал об этом говорить Зайцеву и Соколову, когда они подошли ко мне. Я лишь по достоинству оценил их игру и пожал им руки. Всё-таки ничья в гостях.
По дороге в аэропорт я сел в автобусе рядом с Медведевым.
– Ты не прольёшь мне на сердце бальзам? У меня почему-то нет удовлетворения от последней игры.
– А откуда ему взяться? Может быть, по игре мы и не заслуживали победы, но по факту дважды выходили вперёд, и дважды не удержали преимущество.
– В тоне Михаила сквозило явное раздражение.
– Мы начали сползать вниз в турнирной таблице.
Оказалось, не я один отслеживал наше турнирное положение.
– Это естественное следствие нашей невразумительной игры.
– Меня тоже жутко бесят наши американские горки: то есть игра, то её нет. Я не могу понять, почему так получается.
Оценки снаружи и изнутри были одинаковы. Значит, мне ничего не показалось.
– Я думаю, что и болельщики это заметили.
– Не все. Лишь те, кого интересуют не только очки.
– Надо что-то делать.
– Но что?
Остаток дороги мы провели молча. В голову приходили разные решения нашей проблемы, но не все они подходили для нашей команды.
Я обдумывал предстоящую игру, но ничего стоящего не мог придумать. Оставалось только попытаться воззвать к самолюбию игроков. Уже расстегнув ремень безопасности и покидая самолёт, я поделился своей обеспокоенностью с капитаном.
– Следующая игра будет опять с командой из середины турнирной таблицы. Но они обыграли нас на нашем стадионе. Мне помнится, в той игре здорово саданули по моей рабочей ноге. Дело чести вернуть все "должки".
– Двумя руками "за", надо вернуть. Только мне ещё помнится, именно об этой игре ты сказал: "мастер-класс". Пожалуй, сделать это будет нелегко.
– А у нас есть альтернатива?
* * *
Именно в этот город мне рекомендовали не приезжать. И именно в этом городе нам нужна только победа. Если, конечно, мы ещё хотим выйти в высшую лигу. Как-то незаметно мысль о Премьер-лиге обосновалась в моей голове. Не шла из головы и другая мысль. Насколько серьёзно можно воспринимать угрозу, которую ты даже не слышал лично? Угрозу за то, что ты даже ничего и не успел сделать. Прошло три с половиной месяца. Как часто сгоряча, в сердцах, мы грозились убить человека. И практически никогда не осуществляли обещания такого рода. Я понимал, что поделись я с одноклубниками об этой заочной угрозе, и в команде начнёт гулять слух о паранойе Иванова. На их месте я бы тоже сказал, что "человек свихнулся на почве звездной болезни". Поэтому говорить о маловероятной опасности я никому не стал, а для себя решил всё же держаться поближе к ребятам. Вот уж действительно, "мне нельзя было отрываться от коллектива".