Дочь Земли
Шрифт:
– Здравствуй, Алира.
– Арника?
– неуверенно спрашивает Аля.
– Смерть - не конец, девочка.
– Рисуется в воздухе.
Аля утирает сбегающую слезу, бормочет:
– Он убил её, Арника.... Она была такая маленькая и беззащитная.... Как можно быть настолько жестоким?!
– Тебе больно?
– Да...
– Жизнь неотделима от боли. Но, пока в твоем сердце живет любовь и вера в добро, боль тебя не одолеет. Не теряй себя, Алира. Всегда помни о том, кто ты....
– Арника, я, всего лишь, человек!
–
– Так гордись этим!
– Перебивают искорки.
– Ты - единственный человек, которому, быть может, суждено растопить лед в сердце, не умеющем любить по природе своей.... Если ты не дашь изменить себя, свою душу, то - когда-нибудь - сама изменишь... изменишь мир!
– Прости...
– шепчет Аля, - я не понимаю....
– А тебе сейчас и не надо понимать. Просто помни всегда, что я сказала. Никогда не забывай - ты рождена человеком, что бы с тобой не происходило. Обещаешь?
Аля кивает.
– Скажи вслух, девочка.
– Обещаю!
– Хорошо.... А теперь, иди спать. И ни о чем не беспокойся. Мы будем охранять тебя....
– Мы?
– Удивленно восклицает Аля.
– Василинка здесь, со мною. Она не страдает, Алира. И она всегда будет рядом. Знай это.
Аля улыбается сквозь слезы, склоняет голову в немом жесте благодарности. Огоньки рассеиваются, гаснут.
* * *
Вяло ковыряя ложкой в тарелке, Аля тщетно пыталась заинтересовать себя её содержимым. Не выходило. Усталость напрочь отбивала аппетит. Надо же, она практически не ощущает вкуса, да и запаха тоже.
Девочка отложила ложку. С раздражением глянула на Зэера, встала.
– Что, так плохо?
– Поинтересовался он, с увлечением расправляясь со своей порцией.
Аля секунд десять понаблюдала, передернула плечами:
– Интересно, как ты умудряешься держать себя в форме при таком аппетите?
– Просто.
– Он отставил тарелку, принялся тщательно вытирать руки влажной салфеткой.
– Я же хищник в квадрате, энергообмен чувствительно завышен. А эта вот, так называемая, еда для меня почти ничего не значит. Прошла и улетучилась.... Отгул взять, что ли?..
Аля обрадовано улыбнулась. Но улыбка сразу сползла, лицо вытянулось.
– Это значит, ты пойдешь убивать?!
– Алира!
– Он слегка повысил голос. С недовольным выражением отвел взгляд, покривился.
– Отключи уже это деланное непонимание и неприятие.... К твоему сведению, в тебе самой от этого самого человека давно уже не больше половины.
Аля пристально глянула на него, поджала губы, повернулась, отошла, растянулась на кровати, глядя в окно. Пару минут молчала. Потом повернулась на бок, лицом к нему, подперла голову рукою.
– Хорошо, что ты сам начал разговор.
– Ничего я не начинал!
– сердито перебил он.
– А продолжить придется!
– С нажимом заявила она.
Рагезт удивленно поднял брови. А ребенок-то, показывает недюжинный характер! Скромная, стеснительная, несмелая, а, поди ж ты, железный стержень
вылез. Молодец, девочка, будет из тебя толк!Поднялся из-за стола, сел рядом, тихонько погладил по голове, прислонился к изголовью:
– Спрашивай, Алира. Все, что интересует. В разумных пределах, конечно.
– Зэер, а у тебя есть жена?.. Или подруга?
Он застыл, уставился на нее, как на некое необъяснимое явление природы. Хмыкнул. Собрался с мыслями.
– Что-то тебя не туда занесло, малыш.
– Ну, пожалуйста, для меня это очень важно!
– Алира, пойми правильно. Меня не удивил бы твой вопрос, спроси ты на счет Краасса.... Но каким боком я тут причастен, не понимаю.
– А мне и так известно, что у него никого нет.
– Вот как! Откуда такая уверенность?
– Не знаю... Зэер, а ты ему не скажешь?!
– Он обвел её глазами, наклонил голову:
– Надо было бы тебя подержать в неведении, для профилактики нахальства. Но, так и быть, скажу сразу: нет, я ему говорить не буду.
– Я думаю..., я почти уверена. Он потерял кого-то очень близкого и дорогого.... Причем сам, по собственному выбору.... И теперь... он не может простить себя... и не может простить того... рагезта, наверное....
– Алира!
– Зэер вдруг крепко ухватил её за плечи, приподнял, потряс.
– Алира, замолчи!!
– Её губы искривились, глаза испуганно наполнились слезами
– Зэер, мне больно!
– она ухватилась за его запястья, пытаясь оторвать от себя.
Рагезт поспешно отпустил её, отодвинулся.
– Извини, малыш. Не хотел напугать.
– Глубоко втянул воздух, прикрыл глаза. Посмотрел, обеспокоено и обескуражено.
– Никогда не произноси этого не при нем, ни - кому-либо другому...
– и с ударением добавил, - если тебе дорога жизнь!.. Не спрашивай, почему!
Аля потерла плечи. Перебралась к спинке кровати. Села с ним рядом, прислонила голову к его плечу.
– Зэер, ты очень хороший. И ты - мой единственный друг, если не считать Морфея. Не обижайся на меня, пожалуйста.... Мне так трудно во всем разобраться.... А в себе - еще труднее.... Я спросила о тебе, потому что....
– Замолчала, поглядела с опаской.
– Продолжай.
– Разрешил он. Невесело усмехнулся.
– Кусать не буду, не боись!
Аля нерешительно продолжила:
– Был кто-то очень тебе не безразличный. Ты бы все для этого кого-то сделал, он был тебе очень, очень дорог.... Но он тебя не любил.
– Правда?
– В его голосе слышалась настоящая грусть. Даже, не грусть, а тщательно задавленная в самой глубине души, неизбывная тоска.
– Да ты оракул, девочка.
– Зэер, можно еще что-то сказать?
– Ага. Чтоб добить окончательно? Я уже вообще раскаиваюсь, что разрешил тебе затронуть эту тему.
– Последнее. И больше мы к ней не вернемся, клянусь!
– Ну, хорошо.
– Он положил ладонь ей на голову, вымученно улыбнулся.
– Я слушаю очень внимательно.