Чтение онлайн

Улыбка Эллас стала извиняющейся.

– Я уверена, что он собирался. Он не из тех, кто преждевременно раскрывает свои планы. Но это еще не все. В Гестене Слейдер услышал слухи, которые распускала команда Димери о кладе Бреттона – великом сокровище, скрытом за Штормовым Валом. Как вы понимаете, это привлекло наше внимание, и мы встретились, чтобы все обсудить.

Я вспомнил, как изысканно был одет Слейдер в Гестене: бледно-голубой сюртук и парик. Значит, он отправился на встречу с Эллас и намеренно держал нас с Фишер в неведении. Я даже не знал, что «Вызов» стоит в порту, пока не увидел Бенедикта на балу.

Оставалась вероятность того, что Эллас лжет. Но Слейдер никогда не был излишне

открытым, скорее расчетливым, так что, возможно, он действительно плел интриги за нашими спинами.

Судя по выражению лица Фишер, она, как и я, отнеслась к истории с подозрением.

– Море к северу от Штормового Вала никому не принадлежит, а Бреттон был пиратом, – вставил Бенедикт без всякой необходимости. – Таким образом, ни одна страна не может претендовать на клад.

– Именно так. – Эллас подняла бокал в знак согласия и сделала глоток, прежде чем продолжить. – Добычи хватит для нас всех, даже если Димери выдвинет свои требования. Однако половина доли «Вызова» достанется Ее Величеству – королеве Эдит. Доля Слейдера должна была полностью отойти ему. Вот к такому соглашению мы с ним пришли.

– То есть он согласился помочь вам утаить часть добычи, – холодно подытожила Фишер. – Вы собираетесь обокрасть нашу королеву.

– Наша королева ходит на горшок, украшенный бриллиантами, а в зубах ковыряется зубочисткой из слоновой кости, – сказал Бенедикт, отбросив притворные формальности. И холодно добавил в тон Фишер: – Как-нибудь выживет.

– Но эти деньги пошли бы на защиту Аэдина, – напомнил я ему. – Вы обворовываете своих братьев и сестер по оружию, а не саму королеву.

Бенедикт жестом указал на расставленные перед нами изысканные блюда и одарил меня насмешливой ухмылкой:

– И мы выживем.

– Измена, – заключила Фишер, швырнув это слово, как перчатку на стол. – Вы просите нас совершить измену вместе с вами.

Эллас наклонила голову.

– Измена – слишком грубое слово.

– А петля – слишком грубый финал, – парировала Фишер. – Но именно петля ждет нас в конце вашей авантюры.

Лицо Эллас помрачнело, она медленно отхлебнула вино. Так охотник берет паузу, чтобы прицелиться перед выстрелом.

– Там, где вы видите петлю и измену, я вижу возможность. Мы обретем славу за уничтожение Лирра и достойную награду за все наши усилия.

– Мы станем героями, – добавил Бенедикт. Он не смотрел на меня, но я знал, что он обращается ко мне. – Мы окажем великую услугу Зимнему морю, и я, например, не откажусь от лаврового венка.

В голове возникла яркая картинка: аплодисменты, медали, уважение и восхищение. Уничтожение Лирра стало бы для меня наилучшим шансом искупить мнимую вину перед обществом. Но сделать это вот так?

А еще мне не нравилась роль Слейдера в этом деле. Он был хитрецом, но хватило бы у него наглости обмануть королеву?

Бенедикт взял ломоть и откинулся в кресле с невозмутимым видом, словно селянин в таверне. Он набрал масла на нож и намазал его на хлеб плавными, ловкими движениями.

Стены вокруг меня задрожали, и я погрузился в Иное, подернутое кроваво-красной дымкой магии. Я сунул руку в карман, позволив пальцам задержаться рядом с монетой, и нырнул во Второй слой. Я не заходил далеко, мне хотелось только рассмотреть то, что происходило в каюте. Да, так я и думал. Алая дымка магии Бена висела над столом. Стрекозы пришли в неистовство. Она струилась вокруг носа и глаз Фишер, выискивая лазейки, проверяя уступчивость моего капитана. Фишер держалась молодцом, о чем свидетельствовало то, что магия Бена клубилась вокруг нее, но не проникала внутрь. Но я знал, что он пустил в ход лишь часть силы.

Я проклинал себя. Нужно было предупредить Фишер, что Бенедикт – магни. А вот капитана Эллас

дымка не окружала. Это стало для меня неожиданностью, но особо ситуацию не меняло. У Бенедикта всегда было только два мотива: прихоть и личная выгода. То, что он не контролировал Эллас сейчас, не означало, что этого не было раньше или не будет в будущем. И уж точно не означало, что он не принудил Слейдера к этому сомнительному союзу.

Естественно, Эллас должна была знать, что Бенедикт – магни, ее обучали такому в академии, как и меня. Но я сомневался, что она понимает, насколько он силен. Дядя позаботился о том, чтобы наше «улучшение» осталось тщательно охраняемой семейной тайной. Даже детьми мы умели скрывать, насколько сильны.

Я наклонился вперед и поймал взгляд брата, в то время как Иное все еще окружало меня.

– Бен, прошу, не надо использовать магию против моего капитана.

Фишер резко повернулась. В Ином кровавая дымка опустилась на ее кожу, как пепел.

– Бенедикт – магни, – пояснил я, не отводя взгляда от брата. Он смотрел на меня безо всякого выражения, непостижимый, как затянутое тучами ночное небо. – Полагаю, использовать силу против гостя невежливо.

В глазах Бенедикта вспыхнуло негодование.

– В самом деле? А что насчет твоей силы, дорогой брат?

– Хватит, довольно, – мягко упрекнула нас Эллас. Она посмотрела куда-то в сторону и взяла бокал. – Мы все здесь – союзники. Вы, капитан, наемный работник, и я знаю, что Слейдер не стал бы держать вас на своем корабле, если бы вы не разделяли его взгляды. Примите мое предложение, и мы все пересечем Штормовой Вал целыми и невредимыми.

В Ином я видел, как сила Бенедикта медленно отступает от Фишер. Здесь, в мире людей, он поднес ко рту кусок сочной говядины и, глядя мне прямо в глаза, принялся жевать. Размеренно и бесстрастно.

– А если мы не согласимся? – спросил я Эллас, глядя на брата. Несмотря на его показное недовольство, я понимал, что уж слишком легко он подчинился. У него явно оставалась другая, более ценная карта в рукаве. Я сжал монету, и Иное полностью исчезло.

Эллас заметила, что мы с Бенедиктом продолжаем обмениваться взглядами.

– Эти воды суровы, и никто не ожидает, что все три корабля вернутся назад.

На щеках Фишер вспыхнул румянец.

– Угрозы вам не помогут!

– Это не угрозы. – Бен смотрел на нее через стол, сложив руки на груди – довольный лис с измазанной в крови мордой посреди разоренного курятника. – Это реальность. Даже если вы чудом найдете дорогу домой без нашей помощи, остается еще Джеймс Димери. И если он не вернется в Устию, как думаете, кого будет винить королева Инара?

На этот раз Фишер не смогла скрыть своего потрясения, да и я тоже.

Эллас откинулась в кресле и кивнула Бену, чтобы тот продолжал.

Я чувствовал, как его магия снова клубится вокруг, не слишком давя, но вызывая сомнения, страх, покорность. Я напрягся, увидев, что лицо Фишер дрогнуло под обрушившейся на нее тяжестью.

– Бен, – с упреком произнес я.

Он проигнорировал меня.

– Лирр – не единственный пират, над которым свершится правосудие, как только мы окажемся по ту сторону Штормового Вала, – сказал мой брат-близнец, наклонившись вперед. Его слова о том, как он зальет палубу пиратской кровью, всплыли в памяти. – Если вы выступите против моего достойного капитана и меня самого, последствия смерти Димери будут возложены на вас, независимо от того, доберетесь ли вы обратно на юг. Забудьте о петле королевы Эдит. Вас ждет гнев королевы Устии и ответственность за дипломатический инцидент, который может нарушить равновесие всего мира. – Произнося последние слова, Бенедикт посмотрел мне прямо в глаза. – И все это произойдет по твоей вине, брат мой.