еще два листа и стала обклеивать нагрудник последним слоем. Проблема веры и неверия уже нисколько ее не волновала.
Опускались сумерки, но она была слишком занята, чтобы зажечь лампу, – с самозабвенным усердием она продолжала клеить полоски бумаги, морща нос от едкого запаха.