Дочь Роксоланы
Шрифт:
На четвертый – и вспомнили, и смогли, и даже выглянули… но балкон был уже достроен. И абсолютно пуст.
3. Клад на двоих
– Какая ты умница! – вполне искренне восхитилась Орыся.
– Да, этого не отнять, – скромно признала Михримах и прыснула. Они еще долго смеялись вместе, не в силах остановиться: едва лишь одна успокаивалась, как другая, зацепившись своим хихиканьем за ее угасающий смешок, вновь выплескивала наружу веселье.
Наконец, обессиленные, снова рассмотрели чертеж.
Судя по всему, там надо было вынуть
А вот на камень у нижнего хода в башенный лаз, куда денешься, придется ополчиться во всеоружии – считая за оружие и бурав с долотом, и молоток с пробойником, потому что неясно, кто более прав, штукатур-бей или уста балкон-паша. В том-то и дело, что на чертеже этого камня нет. Там значится открытый проход. Но когда Башню Лучников осиротили, снеся ее сестру, этот вход был заложен несколькими глыбами; похоже, наспех, не слишком-то и прочно.
То есть достаточно будет одолеть всего одну из них.
– Хорошо запомнила, как они все друг другу объясняли?
– Запомнила-то я хорошо. Но… Ты действительно думаешь, что это будет как на ребабе играть?
– Не знаю… – вздохнула Орыся.
На самом деле она очень сильно подозревала, что работа эта окажется гораздо сложнее, чем им кажется сейчас в своих покоях. Не говоря уж о том, что нужных инструментов у них нет. И чтобы раздобыть их, придется снова устраивать вылазку в город. А это не так-то просто.
Главное же – зачем? Орыся теперь и сама не могла объяснить себе, почему для них столь важно открыть потайной ход в башню, куда они совсем недавно по стене сквозь бойницу залазили. Во сне это было так понятно, а сейчас…
Михримах же и вовсе не была с ней во сне. Как ей объяснить?
– В нашем лазе все спрячем, – решительно сказала старшая сестра, и младшая с облегчением поняла: Михримах не придется уговаривать, ей по-прежнему очень нравится эта идея. – Купим и спрячем. Никто там не найдет. Деньги у нас есть?
– Мало, – ответила Орыся.
После той вылазки на рынок, потерянного кошелька и неудачной попытки продать браслет Михримах не просто согласилась, но даже настояла на том, чтобы их денежные дела вела младшая. Вот только особых дел с тех пор не возникало. Осталось немножко акче (старых акче), которые девочки не взяли с собой в прошлый раз, но это были считанные монеты.
Смешно, но золото и драгоценные камни для сестер были куда доступнее, чем деньги, пускай даже сравнительно малые. Для прошлой вылазки они почти год копили акче, добывая монетки по случаю. Действительно, ну зачем и откуда в гареме деньги?
На самом деле девочкам – то есть султанской дочери Михримах – полагалось немалое денежное содержание, они об этом знали, никакого секрета тут не было. Но этот доход полностью находился в распоряжении блистательной Хюррем-хасеки. И у ее дочерей никогда не возникало сомнений в том, что так и должно быть.
Разумеется, можно попросить у матери хоть акче, хоть гуруши,
хоть меджидие (только не в медном весе, а в золоте). Отказа, конечно, не последует, ведь Михримах никогда не получала отказа, когда речь шла о новых нарядах или украшениях, и как-то незаметно, само собой получалось, что это были подарки обеим сестрам сразу, пусть и носить их следовало поочередно.Но с деньгами сразу возник бы вопрос: для чего?
– А давай наши запасные украшения будем откладывать, – предложила Михримах, и Орыся молча порадовалась, что сестра все-таки крепко держится за прежнюю мысль. – Браслеты не надо, если с ними все так сложно, но что помельче: перстни, серьги… Из брошек что-нибудь… Да ну их, половина уже надоела. И вообще, у меня… у нас ведь не сто пальцев, десять шей и пятьдесят ушей, чтобы все это носить!
– Давай. Это будет наш клад.
– Правильно. Наш общий клад. Мой и твой. На случай…
– На случай, если нам вдруг придется бежать.
– Да. Обеим.
(Орыся изо всех сил постаралась – и сразу же сумела убедить себя в том, что ее сестра произнесла это на одном дыхании, без заминки. Потому что любая заминка тут могла означать лишь единственное: «…Или тебе одной».
Но ведь не было же ее, заминки! Ведь точно же не было!)
– А шкатулку с этими украшениями спрячем…
– Вот там и спрячем. Когда сумеем открыть тот ход!
Им хватило одного взгляда.
Ночью было трудно оценить, какого размера те плиты, которые запечатывают вход у основания башни. При дневном же свете стало ясно: здоровенные они. Больше, чем по силам удержать двум девушкам. А ведь вывороченный камень нужно будет не просто удержать, не дать ему упасть, но потом снова поставить на место и как-то укрепить в этом положении. Иначе ход перестанет быть тайным. Какой тогда от него прок.
Да и пробурить отверстия по краю такой плиты… или сделать их пробойником, а затем расширить долотом…
То есть каменщикам вполне могло показаться, что это просто, вопрос лишь в том, насколько придется платить бесшумностью работы за ее скорость. Но камнетесное искусство не входило в число тех благородных наук, которые преподают воспитанницам гарема.
Может быть, Орыся и Михримах смущенно переглянулись бы, но в их положении это было невозможно. Поэтому они чинно проследовали дальше, избегая бросить лишний взгляд на основание башни, чтобы не привлечь внимание своей свиты. Тут ведь хоть и дворец, но не гарем, поэтому открыто прогуливаться посреди дня дочь султана госпожа Михримах имеет право лишь в сопровождении двух евнухов и двух закутанных в чадры служанок.
Одна из этих служанок – Разия, молочная сестра.
В данном случае ею была сама Михримах. А госпожой Михримах была Орыся.
Сестры решили, что сегодня так будет правильнее.
Маленькую шкатулку с запасными драгоценностями они действительно спрятали в потайном ходу. Том самом, который начинался в куртине и вел к стене возле Грозной Башни.
Мало ли. Не исключено, что им действительно придется бежать, вдвоем или одной из них. А этот ход, во всяком случае, настоящий, он в самом деле ведет из дворца наружу.