Дочь молнии (Dark Horse - 2)
Шрифт:
Мэр улыбнулась про себя. Как только горфлинг подчинится ее команде, она сможет перейти к следующему пункту своего плана. Она использует колдовство и армии Пра-Деш, чтобы подавить любой мятеж внутри страны и завоевать остальные четыре королевства Союза Алардариана. Это станет хорошей базой для вторжения в другие страны Востока и севера, и, когда весь Восток будет у нее под пятой, она обрушится на племена варваров и присоединит богатые Равнины Темной Лошади к своим владениям.
Женщина мечтательно откинула голову и засмеялась. Империя будет ее - не просто город, но целый мир! Но взгляд, брошенный на изгнанника, безучастно глядящего в пол, отрезвил ее. После этой
Единственной угрозой себе мэр считала колдунью из другого клана. Один из ее шпионов донес до нее слух, что Хан'ди Кадоа тайно послал за колдуньей в надежде избавить город от Бранта. Женщина фыркнула. Она ожидала прибытия девушки, но еще не решила, что удобнее, убить ли ее сразу или захватить в плен. У нее еще есть время подумать над этим. Сейчас у нее задача поважнее: завладеть горфлингом.
Мэр раздраженно убрала все принадлежности опыта, спрятала золоченую клетку и Книгу Матры в тайник, который она приказала соорудить в полу старой кладовой. В эту комнату под страхом смертной казни запретили заходить всем обитателям дворца.
Когда Брант хорошенько отдохнет, они начнут снова. А до тех пор она может заняться подробной разработкой плана вторжения в Портейн, соседнее и ближайшее из пяти королевство к Кале.
Движением руки она приказала Бранту лечь на соломенный тюфяк, служивший ему постелью. На стене, у которой он лежал, висела цепь.
Он не обратил внимания на ее приказание, и она толкнула его так, что он упал на колени. На мгновение в его глазах вспыхнул огонек упрямства.
– Брант, - сказала она ледяным голосом, - иди к стене.
Взгляд мужчины потух. Он пошаркал к своему месту, как побитая собака. Цепь замкнулась вокруг его запястий. Женщина оставила ему немного воды и пищи и, выйдя, заперла тяжелую дверь на тяжелый замок.
Мэр поднялась на третий этаж в свои покои. Все обитатели дворца уже спали. С довольным смешком она ступила на балкон своей спальни. Внизу раскинулся спящий Пра-Деш.
Женщина нашла взглядом изгиб реки Серентайн, серебристо поблескивающей в лунном свете. Далеко на севере, по руслу реки, расстилались возделанные поля Калы. Далее река терялась в темноте, но мэр продолжила ее в своем воображении, миновала границы Калы и вступила в Портейн и в другие земли Пяти Королевств...
– Скоро, - прошептала она, - очень скоро.
– Габрия!
– ее окликнули сзади, крик был громким, перекрывающим стук копыт.
Девушка сделала вид, что ничего не слышала. Она знала, что этот крик значил: они ехали уже несколько часов, и люди хотели отдыха. Но видение так ярко отпечаталось в ее мозгу, что подгоняло ее вперед, все быстрее и быстрее. Она продолжала скакать. Ей нужно настичь Бранта, пока еще не слишком поздно.
Крик повторился:
– Габрия!
"Габрия, этот путь коварен. Мы должны замедлить шаг, - сказала Нэра. Другие не поспевают за нами".
– Тогда пусть остаются. Мне никто из них не нужен, - крикнула девушка.
Нэра продолжала бежать, но Габрия чувствовала, с какой неохотой она это делает.
"Я знаю, наши мужчины - причина твоего смущения, но ты не можешь их оставить. Тебе нужны они все".
Габрия склонилась к шее лошади. Голова ее болела от вина и от постоянных тяжелых мыслей о предстоящем поединке, о событиях прошедшей ночи, об Этлоне и Сайеде. Она была расстроена, смущена и не в состоянии рассуждать разумно.
– Нет. Они
не нужны мне. С ними я веду себя как дура.Нэра фыркнула, будто рассмеялась:
"Я замечала. Но мы не можем больше бежать с такой скоростью. Мой сын этого не выдержит".
Габрия повернулась назад и увидела вдалеке маленький черный силуэт. Жеребенок бежал по слякоти, изо всех сил стараясь догнать мать. Эурус скакал рядом, и далеко позади них - семеро мужчин и другие лошади.
Габрия сказала:
– Прости меня, Нэра.
Хуннули сразу же замедлила шаг, и вскоре Эурус и жеребенок поравнялись с ними. На их черных спинах там и тут виднелись брызги красноватой грязи. Жеребенок был настолько уставшим, что у него не хватило сил даже облегченно фыркнуть.
Вскоре их догнали мужчины. Лошади их тяжело дышали, и копыта их были в грязи. Пирс выглядел вконец измотанным.
Этлон, который, казалось, менее других пострадал от бешеной скачки, хотел что-то сказать, но Габрия, кинув на него быстрый взгляд, повернулась спиной ко всей компании и продолжала путь, теперь уже в более щадящем темпе. Спутники переглянулись, но ни один не высказал вслух того, что было у всех на уме. Так, в полном молчании, и ехала группа на север, следуя за колдуньей Габрией.
После полудня дождь наконец кончился, и теплый южный ветер разогнал облака, очистив высокое весеннее небо. К вечеру золотисто-зеленые холмы просохли под теплыми лучами, и с сырого востока потянуло свежими запахами трав и цветов.
Уютное тепло весеннего солнца просушило плащи и капюшоны путешественников, их багаж и их лошадей и подняло их настроение. Габрия чувствовала, что напряжение и расстройство, владевшие ею, растаяли под жаркими лучами. И хотя ее сон все еще тревожил и торопил ее в Пра-Деш, она начинала понимать, что внутреннее смятение проистекало от другой причины мужчин. С ними она чувствовала себя дурой.
Она беспокоилась и нервничала, думая о конфронтации мэра с Брантом. Но сейчас мысли об этом отошли на задний план, оттесненные думами о двух мужчинах - двух ее друзьях.
Она все еще любила Этлона, но он, казалось, был совсем равнодушен к ней. С другой стороны, было очевидно, что Сайед ее обожал, но она и сама не могла понять, нужен ли он ей. Она просто разрывалась на части.
От остальных тоже не приходилось ждать помощи. Пирс, ее постоянная опора и поддержка, казался больным и уставшим то ли от долгого холода, то ли от долгих споров с Хан'ди. Торговец, со своей стороны, постоянно торопил группу, напоминая всем о необходимости добраться до Калы как можно скорее. Бреган никогда не выпускал лорда Этлона из поля зрения и не оставлял его одного надолго - Габрия просто не успевала с ним поговорить. Оставшиеся трое воинов вообще не говорили Габрии ни слова.
Это путешествие истощит терпение Амары, подумала Габрия. Тем не менее она знала, что Нэра была права: ей нужна помощь их всех, чтобы добраться до Пра-Деш и найти Бранта. Без них она бы погибла. Девушка глубоко вздохнула. Если она станет изводить спутников своим дурным характером, в этом будет мало хорошего. Ей нужно взять себя в руки и самой разобраться в своих запутанных чувствах.
Когда группа остановилась лагерем у небольшого озерца, Габрия, успокоившись, вела себя так, будто ничего не произошло. Ее прежнее смятение и гнев были похоронены и забыты. Она смеялась и шутила с Сайедом, болтала с Хан'ди и поддразнивала Брегана за его коротконогую приземистую лошадь. Она попыталась заговорить и с Этлоном, но без особого успеха. Весь вечер вождь был молчалив, а мысли его, видимо, витали за тысячу миль отсюда.