Чтение онлайн

— Великая, тебе не нужно бояться. С тобой и повелителем ничего не случится.

— А с кем? Кто это кричит? — посмотрела я на этих двоих.

Они переглянулись, Охан махнул согласно головой и черноглазая заговорила.

— Это наложница, она рожает.

Я ничего не поняла, страх не давал разумно думать.

— Почему она кричит? Что с ней делают? — дрожал мой голос.

— Объясни Нефе, — махнул головой Охан.

Яххотен попыталась мне объяснить, что рождение ребенка часто сопровождается болью матери. Она говорила, что сейчас будущая мать на корточках пытается дать жизнь моему брату или сестре.

Крики продолжались долго, уже закончилась ночь и наступило утро, наложница всё продолжала кричать. Постепенно её голос охрип, она громко стонала и через какое-то время совсем затихла.

— Она всё? — спросила я Яххотен.

Она не ответила, только согласно махнула головой. Все это время со мной не отлучно находились она и Охан.

Мне не терпелось узнать кто же появился у меня брат или сестра. И вовсе не потому, что от этого зависело кому передаст отец уас. А всего лишь потому, что по-детски, с кем я буду играть. Сестра это хорошо, думала я. Я научу её всему тому, что познаю сама. Нет, всё же брат лучше, продолжала размышлять. Отец будет счастлив, да и мне не придется обучаться всему тому, что нужно знать фараону. И опекать меня будут меньше, и я смогу чаще видеть Хотепа.

Но пойти и узнать кто же родился, не пустила меня Яххотен. Она уложила мня спать, ведь ночью я почти не сомкнула глаз. Решив, что так будет лучше, да и потом всё спрошу у отца, я уснула.

Проснулась я ближе к полудню, Ра уже опалял своими лучами всё вокруг. Яххотен и Охана рядом не было, что показалось мне странным. Обув свои сандали я вышла во внутренний двор, а там было странно тихо.

Я прошла мимо журчавшего ручейка, что наполнял небольшой бассейн, мне даже показалось, что и он затих. Странно, ведь я думала, что Каа устроит праздник, в честь рождения своего ребенка.

Но было очень тихо, я даже не слышала голосов людей. Вокруг никого не было.

Я сняла сандали и прошла внутрь дворца, намереваясь увидеть радостного отца и потому пошла по длинному коридору к его покоям. Ещё больше я удивилась, что не встретила слуг и даже не одного стражника.

В этой напугавшей меня тишине, подошла к входу в покои фараона и остановилась у угла. Каа не слышал как я подошла, босые ноги не издавали шума. Отец стоял ко мне спиной, и не шевелился. Его плечи были опущены, руки висели безвольно, вдоль тела. Я не понимала, что с ним. Выглянула из-за угла, фараон в этот момент опустил голову и тяжело вздохнул.

Я не знала, что делать, молча стояла и смотрела. Мне казалось, что отец должен радоваться.

Каа в этот момент ожил, и сорвал с шее висевший амулет и кинул его в стену. Напуганная я прошептала:

— Отец…

Я сказала это тихо, но в этой звенящей тишине, он услышал и обернулся, его лицо было белым.

— Нефе, ты единственная моя…

Он произнёс это и содрогнулся. Его стало трясти, и я ещё больше испугалась.

Чуть позже когда отец немного успокоился и смог говорить, я узнала что не будет у меня ни брата, ни сестры. После сказанного мы долго сидели молча и печально.

А уже на следующий день начались приготовления к церемонии захоронения детей фараона, мальчик и девочка родились мертвыми, чуть раньше срока. Родившая их молодая наложница фараона, умерла вскоре

Погребение наложницы по имени Хенеттауи было скромным: саркофаг, доска для него и личные украшения. Это потому что она не была знатного рода, и её захоронение было спешным. Со слов Джета, фараон в этот раз нарушил традицию и повелел возвести для неё небольшую мастабу рядом со своей уже выстроенной в Абидосе.

Я не должна была присутствовать на этой церемонии, так сказал Охан. Но к моему удивлению, отец и здесь нарушил традицию. Вместе с отцом я присутствовала в этой печальной процессии.

Только позже я поняла отца, он пытался постепенно показать мне, как не милостив и порой даже жесток этот мир.

Церемония проходила только в окружении нескольких слуг и охраны дворца. Саркофаг[3] поставили прямо на землю и открыли.

На крышке была изображена Хенеттауи, когда крышку сдвинули внутри лежала завернутая в льняные полотна наложница фараона[4]. Она была в пышном парике, украшенном живыми цветами и с позолоченным лицом. В ее ушах круглые серьги, орнаменты которых восходят к розеткам культа богини Хатхор. На плечах роскошное многорядное ожерелье усех.

Над руками, которые были скрещены, подобно рукам Осириса, два Ока Уджат на знаке незыблемости и два иероглифа «нефер» — красота. Так выражено пожелание вечной красоты и юности, под защитой святых божественных очей.

После небольшого молчания, отец подал знак слугам и саркофаг занесли в мастабу. А когда слуги вышли. вход заложили камнями и установили каменную стелу. На ней была надпись, но времени увидеть иероглифы мне не дали, тут же фараон сел в палантин, и мне пришлось поспешить вслед за ним.

Через несколько дней началась уже более торжественная церемония захоронения детей фараона. И не важно, что они родились мертвыми и от наложницы. Дети фараона должны быть захоронены в его мастабе, рядом с его местом упокоения.

Во время этой церемонии присутствовали жрецы, во главе с толстым и противным верховным. А так же приближенные фараона, все начальники церемоний, и даже писцы, чтобы отразить это в в записях. Маленькие саркофаги стояли рядом, отец подошел к каждому из них и положил руку на крышку. Их не открывали, в молчаливой тишине их занесли внутрь шестеро слуг и две служанки.

Всё это время мы стояли молча у входа, через какое-то время из мастабы раздался приглушённый вскрик. Я удивленно встрепенулась и посмотрела на отца, он все это время смотрел на вход в мастабу.

Услышав, что слуги выходят, я перевела на них взгляд. Вышли четверо, подошли и встали перед фараоном на колени, склонили головы и вытянули руки. Это было обычное преклонение перед Пер О, уже не удивлявшее меня.

Вновь посмотрев на вход, я ждала когда же выйдут остальные, но так и не дождалась[5].

Фараон и все его сопровождавшие в это время двинулись в сторону палантинов, я не понимая, что же происходит, посмотрела на Джета и Охана, что стояли рядом.

— Великая, — произнес Джет, а Охан рукой показал что мне нужно тоже идти к палантину.

Я послушно пошла, но всю дорогу по возвращении во дворец, я размышляла, зачем слуги остались охранять умерших.

Выходя из палантина, я не сдержалась и спросила Охана, сколько положено охранять умерших. Это получилось громче чем я хотела и меня услышал отец.