Чтение онлайн

Здесь она осеклась и резко перевела разговор на что-то другое: не хватало ещё, чтобы он подумал, что то же самое относится и к любовным подвигам. Нет, это было бы некстати.

— Сегодня я буду весь день занята и освобожусь самое раннее к половине четвёртого[1]. В любом случае, зачем мне искать тебя? Приходи ко мне вечером сам.

— Я подумаю, — уклончиво ответил Рэдмунд. Он уже знал, что непременно вернётся, но не хотел, чтобы его энтузиазм был замечен.

— Не думай, — возразила она. — Приходи. Заодно загляни в лавку. Справим тебе сапоги.

— В три пятьдесят? — спросил он, прищурив глаз. — Не поздновато ли? Нет, знаешь, займусь-ка

я сапогами сейчас.

Невзирая на попытки удержать его, Рэдмунд поднялся с постели, наспех оделся и, убедившись, что на улице нет прохожих и зевак, выпрыгнул в окно. Уже через пару мгновений, пригладив волосы и отряхнув камзол, он как ни в чём не бывало торжественно вошёл в лавку с парадного входа и оглядел её внутреннее убранство с таким бахвальством в глазах, словно намеревался купить её всю, не заплатив при этом ни карла.

Лысый мужчина средних лет в фартуке из сакшо, покрытом всевозможными пятнами, приветствовал его и тут же изменился в лице, заметив, кто перед ним. Выскочил из-за прилавка, рассыпался в любезностях, спросил, что угодно благородному киану. Ах, сапоги? Да-да, разумеется…

Раскланиваясь, попросил немного подождать и скрылся в глубине лавки.

— Матья! — раздался оттуда его гневный оклик. — Просыпайся, лентяйка! Да пошевеливайся! У нас особый посетитель!

Рэдмунд прыснул в кулак. Особый, нечего сказать. Впрочем, и товар у сапожника тоже был не абы какой. С тех давних времён, как первые люди открыли чудесные свойства сакшоевого дерева, научились добывать его смолу, перерабатывать её в эластичное, огнеупорное, но при этом удивительно тонкое и снабжённое тысячами микроскопических пор полотно и соединять его с хлопчатобумажной тканью, получая в итоге материю, структурой, гибкостью и прочностью так явственно напоминающую кожу, едва ли история знала лучшего сакшоиста, чем этот сапожник. Он был воистину мастером своего дела и создавал обувные произведения искусства, повторяющие каждый изгиб ступни и сидящие на ногах, как влитые. Когда ему удалось, наконец, дозваться своей дочери, они деловито принялись за работу. Сняли мерки и приступили к изготовлению выкройки. Но почтенного киана в этот момент деликатно попросили удалиться, чтобы не выдавать секреты мастерства.

— Как пожелаете, — сказал он, хотя был более чем уверен, что в любом случае ничего бы в этом деле не понял. И шепнул на ухо Матье:

— До вечера.

Не успел он добраться до южных кварталов, чтобы вновь навестить своих друзей, как на углу овощной лавки, не дойдя пару шагов до пивной, угодил в могучие лапы Налу.

— Хорош друг! — проворчал тот, согнув его пополам и стукнув кулаком по макушке. — Обещал, что заплатит за всех, хорохорился, а сам первый смылся и даже денег не оставил. Мы теперь, с твоей лёгкой руки, разорены!

— Как, впрочем, и всегда, — весело добавил Агрис, который только что вышел из лавки, хрустя спелым огурцом и протягивая второй другу. — На, кусни огурчика. Тебе, Рэдди, не припас, не знал, что ты появишься. А славно мы вчера кутнули! Не зря ведь говорил, что впору промотать наши звонкие монеты — и, гляди, так оно и вышло.

— Сказал бы я, благодаря кому так вышло, — пробасил Налу. Рэдмунд, уличив момент, вырвался из его лап и взял у друга огурец, который до сих пор не вызвал у Налу никакого интереса. Откусил, ухмыльнулся.

— Простите, ребята, не до того было. Тут такое дело подвернулось… Короче, сколько я вам должен?

— Да не бери ты в голову, — ответил Агрис, но Налу его перебил:

—

Тридцать семь золотых и четыре медяка. Можешь округлить до сорока, я не обижусь.

— Держи пятьдесят, — ответил ему Рэдмунд, протягивая кошель. — Как раз ношу по столько в одном кошельке. Можешь не пересчитывать.

— Могу, но ещё как пересчитаю, — степенно ответил Налу. — Деньги любят счёт. Поднимемся.

Друзья обогнули трехэтажный дом и по скрипучим дощатым ступеням вскарабкались до самой мансарды. Наклонив голову, переступили порог, причём Налу пришлось чуть ли не согнуться вдвое и втиснуться в узкую дверь на четвереньках, как медведю в берлогу. Рэдмунд вполголоса выругался.

— Не мог подобрать себе квартиру попросторнее? — спросил он.

— Какие все стали умные… А кто мне её оплатит? Может быть, ты? Да я здесь, в сущности, редко бываю, всё больше у своей, в Гончарном. Но у неё муж нынче дома. Что за народ пошёл! В Пэрферитунусе ярмарка в самом разгаре, а этот дома сидит, как сыч. Говорит, чего я туда сунусь со своими горшками и сырцом? У них свои мастера керамисты, почище наших. Да хоть с горшками, хоть без горшков, но совесть-то надо иметь! Не мог уехать хоть на пару дней!

Друзья так и фыркнули: кто бы говорил о совести.

— Да что там… — плюнул Налу и высыпал на стол монеты.

— А вот этот звук я люблю, — признался он. — Звенят, как струны моего сердца. Карлики почтенные. Карл Шестнадцатый, Карл Семнадцатый. Ух ты! Даже Четырнадцатый! Старинная, — заметил он, оглядывая лица императоров Алазара, отчеканенные на золоте.

Насчитав ровно пятьдесят штук и любовно оглядев каждую монетку, он сложил их в кошелёк и туго завязал его.

— Разбогател на тринадцать золотых, — с удовольствием подвёл итог Налу, — за вычетом четырёх медяков, правда. Может, добавите, а? Для ровного счёту.

— Ты уж не мелочись, — попросил его Рэдмунд, — скажи лучше, найдётся у тебя чего поесть?

— Ты что же, объедать меня вздумал? — спросил Налу, насупившись. — Завели моду ходить в гости на пустой желудок.

Тем не менее он распахнул дверцы буфета и достал оттуда копчёной лососины с картофелем и укропом.

— Налетайте, орлы. Оставьте меня без обеда. Нарочно вчера попросил завернуть в ресторане, но так и знал, так и знал, что долго на ней не протяну. Но ничего, вот уберётся этот сыч, пойду в Гончарный. А какие она варит густые супы, закачаешься!

— Отношения, базирующиеся на чистой и безусловной любви, — подмигнул Агрис, принявшись за лососину. — А расскажи-ка нам, Рэдди, куда это тебя вчера как ветром сдуло?

Тот чуть не поперхнулся картофелиной.

— Может, сами догадаетесь, а? — спросил он.

— Да мы-то, собственно говоря, догадались. Чай, не совсем бестолковые. Просто любопытно же, чем дело кончилось.

— Чем надо, — объявил он с довольной ухмылкой, — сапоги заказал.

— Во сколько обошлись? — поинтересовался практичный Налу.

— Для меня недорого, — подмигнул Рэдмунд.

— По твоим намёкам я делаю вывод, что кому-то вчера повезло, — заметил Агрис и вздохнул: — Если бы только мою любовную проблему можно было решить так же просто.

Рэдмунд приятельски хлопнул его по плечу. Сегодня он был в прекрасном настроении.

— Так за чем дело стало, орёл! Говори, кто она, и мы что-нибудь придумаем.

Агрис посмотрел на него с явным недоверием.

— Я лично в этом сомневаюсь. Но, если так хочешь знать, то я скажу, что просто без ума от Феруиз Фэй.