Добрый дедушка Мороз
Шрифт:
Если именно это и был тот самый онгхус, то теперь он понимал, зачем его поглощают. Это бесподобно, невообразимо, сердце Гейрта выбивало сумасшедший ритм, он чувствовал, как Кинни отвечала ему, сильнее притискиваясь, а ее маленькие руки сначала поднялись к затылку, легонько погладив пальцами, а потом опустились вниз, на плечи, и целые полчища мурашек прокатились по его телу, хотя ничего особенного она не сделала.
Кинни совершенно растворилась в его объятиях и ничего не хотела с этим делать, молила только об одном: чтобы эта сказка никогда не кончалась. Гейрт ответил на ее поцелуй, обнял, крепко прижав к себе, будто взял под свою защиту, и это было едва ли не самым прекрасным, что случалось в ее жизни.
На тихий приглушенный писк они сначала даже не обратили внимания. Гейрт вообще уже ничего не контролировал, его мозг отказывался мыслить адекватно. Он совершенно не хотел ни о чем больше думать, кроме того, что он целовал самую прекрасную девушку во вселенной. Рыжие ресницы вздрогнули, Кинни распахнула глаза и, отстранившись, погладила пальцем его щеку. Ее прикосновение — разряд тока. Дышала часто-часто. Гейрт смотрел на нее и не мог поверить, что все это происходит с ним… «Так вот как, оказывается, это должно быть! Вот зачем искусственники поглощают столько онгхуса!» — и Гейрт даже не удивился, что способен сам испытывать эти потрясающие эмоции. Рядом с ней он становился настоящим. Теперь это стало совершенно очевидно. Сумасшествие!
— Что это так пищит, Гейрт? — удивленно спросила Кинни, а он даже не понял вопроса, все его внимание было поглощено рассматриванием ее припухших и таких манящих губ.
— Не знаю, но мне как-то плевать… — Не в силах больше быть от нее так далеко, он наклонился и опять прижался к ней губами. Еще, и еще лаская, касаясь кончиком языка ее рта, целовал так, что дух захватывало у обоих, и тела их становились легкими, невесомыми и, казалось, будто отрывались от земли и парили в пространстве. «Какая она теплая, мягкая, нежная…» — что-то еще всплывало вспышками, отдельными образами, но тут же бессильно таяло под напором эмоций. Кинни ощущала его сильное тело под одеждой, к которому она была так тесно прижата, литые мускулы перекатывающиеся от каждого движения, сдерживаемую сейчас мощь, и просто сходила с ума. Весь мир в этот миг был сконцентрирован там — в расширенных на всю серую радужку глубоких омутах черных зрачков, в которых она утонула…
«Да что угодно пусть тут будет».
Гейрт полностью и безотчетно погрузился в новые для себя эмоции с головой, точнее, голову-то эту он потерял окончательно, от запаха и нежности этой девушки, от ее голоса, от потрясающих голубых изумительных глаз, от ярко-рыжих, шелковистых волос… Она сейчас казалась ему совершенством из его грез, и теперь он ни за что ее не отпустит. Поцелуй становился все глубже и горячее, казалось, что сейчас они оба потеряются друг в друге, растворятся, сольются в единое целое.
Гейрт оторвался от припухших из-за поцелуя губ только для того, чтобы попробовать на вкус ее кожу, такую нежную и прекрасную даже на вид, спускаясь цепочкой поцелуев сначала по щеке, потом на шею, которую Кинни, поддавшись чувствам, так доверчиво подставила, судорожно вздыхая и дрожа в его руках. Гейрт задыхался и понимал, что им надо остановиться, потому что с каждой секундой контролировать ситуацию становилось все сложнее. Но восхищение затапливало разум, и прекратить эту сладкую пытку он был практически не в состоянии. Чувства, которые они открывали для себя, погружаясь в них целиком, взахлеб, растворяясь в эмоциях и друг в друге, не позволяли им делать что-то разумное. Все это было безумством, но это было самое прекрасное безумство во вселенной. Гейрт заглянул в её глаза и понял, что он окончательно пропал. Сейчас эти два синих от страсти озера затянут его в пучину, на дно, не оставят ему ни единого шанса. О, пожалуйста, сделайте
это со мной! Я хочу этого больше всего на свете!Гейрт снова вернулся к ее губам, как к самому необходимому источнику, и она ответила ему на его нежность, крепко обнимая за шею, исступленно притягивая к себе, будто он мог исчезнуть. Маленькие ручки сжали мощные плечи, а Гейрт приподнял ее так, что она оказалась чуть выше его. Ладони проскользнули к его щекам, оглаживая скулы, и Гейрт почувствовал, как у него мутится в голове, но это помутнение было восхитительно… Однако писк въедался в мозг и совершенно нарушал то волшебство, что возникло между ними. Сделав над собой усилие, Гейрт нехотя оторвался от девушки, пытаясь вычислить источник звука, и поставил ее на непослушные ноги.
— Это, кажется, твой аппарат… — протянула Кинни, с интересом поглядывая на пищащую коробочку.
— Постой, — Гейрт выпустил Кинни и взял в руки «Бездонную бочку», — этого ведь… просто быть не может! Кинни, она… полная! Целая!
— Так-так-так, что-то тут у нас за идиллия? — из-за деревьев вышли несколько фигур, держа на изготовке оружие. — Наш гуманный убийца и его маленькая спутница решили остановиться и развлечься тут?
Гейрт задвинул Кинни себе за спину, не выпуская коробочку из рук. Он сразу узнал их по голосу, это, конечно, выследившие его церберы Сидмона. М-да, он не ошибся, босс не доверял ему, ох как не доверял!
— Я смотрю, ты наполнил «Бездонную бочку», Гейрт, — посерьезнел охранник. — Открой секрет, как тебе это удалось? Когда ты успел, ведь ты только что прилетел на Землю?
— Я говорил, что знаю способ! — Гейрт решил тянуть время. — Но Сид не захотел меня слушать. Парни, я сейчас же лечу к боссу, с меня взятки гладки, — он старался потихоньку продвигаться в направлении корабля. «Глядишь, успеем метнуться!» — билось у него в голове. Остальные охранники, пока не было приказа, стояли спокойно, агрессии не проявляли, так что можно было попробовать прорваться.
— Вот что, красавчик, — поигрывая пистолетом, сказал главарь цепных псов, — я, пожалуй, забираю у тебя твои драгоценности, — держа Гейрта на мушке, головорез выдернул у него контейнер. — И, знаешь, что-то подсказывает мне, что твоя подружка имеет какое-то отношение к тому, что «Бездонная бочка» вдруг ни с того ни с сего оказалась полной, особенно после того, что я тут увидел, — гадко осклабившись, протянул он. — Парни, цепляйте девчонку и будем сваливать!
Гейрту бы оценить свои силы, да вот только опьяняющий дурман поцелуя еще не совсем сошел, а внезапно всколыхнувшаяся в душе ярость не дала ему мыслить здраво. Церберы уже окружили его, и он, мгновенно выхватывая слеттер, расчищал себе дорогу к побегу. Схватив Кинни за руку, он толкнул ее вперед, стараясь максимально закрывать её собой.
— В девку не стрелять! Девка нужна живой! — заорал главарь, не отставая ни на шаг.
— Кинни, беги к кораблю! — крикнул Гейрт. — Я их задержу!
Закрывая собой путь отступления Кинни, Гейрт отстреливался, поливая прихвостней Сидмона яркими вспышками лазерных снарядов. Их больше, но и Гейрт был не лыком шит, даже в темноте он стрелял лучше их всех.
— Да бросьте вы этого придурка, девку хватайте! — воскликнул главный прихлебатель, и двое из охранников бросились в сторону убегающей Кинни.
— Нет! Хрен вы угадали, суки! — прицельно стреляя по ним, выкрикнул Герйт, но меткий выстрел главаря вышиб у него из рук оружие, сильно опалив кисть. Сжав зубы, Гейрт вступил врукопашную сразу с тремя, понимая, что пока он тут отбивается, они схватят Кинни. — Кинни, улетай, скорее! — закричал Гейрт, понимая, что она уже добежала до корабля, но медлила из-за него. Конечно, она его не слышала, а воздуха уже не хватало, на Гейрта навалились сразу трое одновременно, подминая его под себя и скручивая ему руки.