Do you think you know everything about hospitals?
Шрифт:
Вчерашний день прошел не совсем зря, маленькое обследование местности принесло свои плоды: Вайолет побывала в травматологии. Воссоздав в памяти картинку прошедшего дня, девушка вспомнила, что на этом этаже оказывали помощь всем раненым и покалеченным круглосуточно. Следовательно, хоть кто-то должен дежурить на этаже.
Чудом найдя дорогу, Вайолет вышла к кабинету, в котором вчера приводили в порядок скейтбордиста. Интересно, как он? Его еще держат в палате? Или уже выписали?
Вайолет помотала головой. Не те мысли, соберись же!
Напротив несколько
– Эрик… - Вайолет, совсем не уверенная в правильности собственных действий, слегка дотронулась до его плеча. – Эри-ик… - голос был тихим, совсем неслышным, словно она в шумной толпе, безрезультатно пытается докричатся до знакомого. Вайолет толкнула сильнее. – Эрик!
– Мм… - промычал тот, лишь шевеля губами и морщась.
– ЭРИК!– девушка тряхонула его еще раз, настолько сильно, насколько позволяли ноющие запястья.
Медбрат вздрогнул, подняв голову, выглядя еще более сонным, чем спящая коала, пытаясь понять, что происходит.
– Вайолет? – пригляделся тот. – Что… э-а-а… - быстрый, отработанный жест рукой, дабы поправить часы, заспанный взгляд на циферблат, затем снова на девушку. – Что такое?
– У меня бинты сползли. А ты первый, кого я нашла, – выпалила Вайолет, дергаясь на месте, желая, чтобы тот пошевеливался.
Секундное замешательство еще сонного Эрика, тупо уставившегося на ее запястья, после чего он вскочил, на ходу натягивая кеды.
– Пойдем-пойдем, – протирал глаза медбрат.
***
Перевязочная, так хорошо знакомая Вайолет, намного лучше смотрелась ночью. Более таинственная, словно из до боли знакомого фильма.
– Так что, просто проснулась и заметила сбившиеся повязки? – Эрик натянул перчатки и быстро разрезал бинты.
– Все так, – Вайолет выдохнула с облегчением. – Как они вообще сползли? Я думала их крепко завязывают.
– Смотря как ты спишь, – издал смешок тот. – Наверное, ты ворочалась.
– Не знаю. Не помню.
– Как у тебя вообще дела со сном?
– Не… не помню, – прозвучал честный ответ.
Эрик насторожился, бросив на нее быстрый взгляд.
– Ты не помнишь, спишь ли ты?
Вайолет нахмурилась, стараясь восстановить в голове события, слова, действия… словом, все, что с ней происходило за последние дни. Стоит ли говорить правду? Эрик казался милым.
– Ну я… - мялась та, - да нет, все в порядке, – она выдавила улыбку.
– Да? А по твоему внешнему виду и не скажешь.
– Я сплю, сплю, честное скаутское.
Широкую улыбку Эрика сменил зевок. Он выглядел таким растрепанным, сонным, нанося мазь и меняя повязки.
– Прости, что разбудила, – виновато произнесла Вайолет.
– Да брось, все нормально. Это моя работа. У моей мамы в обиходе была отличная фраза: « На пенсии отоспишься» - засмеялся
медбрат.– Моя тоже так говорила, – улыбнулась Вайолет, мотнув головой и откинув волосы с лица.
Эрик усмехнулся.
– Ха, видимо твоя и не догадывалась, что можно и не ждать так долго? – санитар кивнул на ее запястья, но затем встревожился. – Ой, извини, это было непрофессионально, прости меня.
Вайолет подавила улыбку.
Раны протестующе ныли. Ну конечно. Ни с того ни с сего потревожь спящего человека, так и тот в шоке будет, не говоря уже о свежих порезах.
– Я боялась, что занесу инфекцию. Все ведь будет нормально, да?
– Все будет отлично, – улыбнулся тот, завязывая бантик на последнем запястье. – Ну вот и все. Утром можешь не ходить на перевязки, я уже выполнил суточную норму.
Вайолет улыбнулась.
– Слишком много веселья для человека, которого разбудили посреди ночи.
– Уже не ночь, светает, – он обернулся к окну.
– Да и к тому же с моей профессией я иногда не сплю по несколько суток, так что…
– Понятно, – закончила Вайолет. Спрыгнув с кушетки, девушка замялась, не зная, что теперь надо делать. Эрик неспешно стягивал перчатки. – Мне можно идти, да?
– Да, да. Постарайся поспать оставшееся время до подъема.
Вайолет коротко кивнула. Эрик выпрямился, словно вспомнил о чем-то важном.
– Так, нет, стой. Инес дала мне указание… - санитар пересек перевязочную и, выдвинув ящик светлого комода, принялся рыться в горах лекарств. Наконец найдя нужное, медбрат извлек на свет бутылку воды и, вынув из пузырька овальную таблетку, протянул всю эту радость Вайолет.
– Что это? – недоверчиво спросила та, подходя ближе.
– Мне сказано проследить, чтобы ты это выпила.
Вайолет поглядела на пилюлю, упавшую на ее ладошку.
– Это не мои. Те, что я пила раньше выглядели не так.
– Не я назначаю тебе лекарства. Мне дело лишь дать то, что выписал Алекс.
Вайолет с опаской приняла бутылку.
– Как они называются?
– Успокоительные. Пей.
– Похоже на Ксанакс.
Эрик сглотнул.
– Это не он, пей.
Деваться некуда. Если бы ее отпустили, то можно было бы смыть лекарство в туалет, и дело с концом. Уж больно подозрительным казалась ей реакция медбрата. Но тут не отделаешься. Вайолет выдохнула, откручивая крышечку бутылки, затем закинула таблетку в рот и запила водой.
– Молодец. А теперь ступай. И сегодня скажи Лидии, что ты уже приняла лекарство.
Вайолет поплелась обратно в палату. Ужасное чувство, когда в тебя пихают что-то против твоей воли. Словно ты маленький ребенок, который не может протестовать, покорно выполняя все, что требуют родители. В обществе эта система хорошо прижилась: более слабые подчиняются более сильным, не имея другого выхода.
Единственное, что радовало Вайолет пока она укрывалась тонким одеялом -повязки были заменены, запястья снова были в безопасности. И все-таки странно это – осознавать, что тебя волнуют вещи, недавно не имевшие абсолютно никакого значения.