До края Степи
Шрифт:
Был в её жизни кроме подруг да родителей дра-искуситель, дра-говорун, дра-наставник — тот самый скотский лекарь Абрра. Совсем невоинственный старик, который на ристалище и посмотреть не приходил, а слыл чудаком. Он пользовал домашних хумусов: принимал роды у самок, вскрывал нарывы на их мягких волосатых телах, драл больные зубы детёнышам да лапы сломанные плесенью уматывал. Хумусы мало жили, вечно болели и нуждались в постоянном уходе. В общем, странный старый Абрра честно ел общинное мясо, рыбу, слизней и грибы. В его пещере юной Рахель очень нравилось — уж слишком необычным казалось устройство. Насыпь металла скотский лекарь собрал совсем маленькую, как он спал почти на камне? Его жена давно умерла, детей не высидели. Зато весь свод
— Это знаки, — пояснял старик. — Грамота.
— А про что они говорят? — допытывалась Рахель.
— Про многое, — у старого Абрры даже грива поднималась. — Как с-скотину лечить. Что было. Что будет. Когда-то каждый дра ведал знаки, а теперь они дос-ступны лишь Держателям Гейзера, отупел народ, одичал, с-сами с-стали как безъязыкий с-скот…
Он вздыхал и показывал Рахель закорючки на камне и глине, раз за разом повторяя их значение. Со временем она даже стала узнавать некоторые.
Старик знал всё на свете: почему плесень светится, отчего на одних камнях грибы растут, а на других их нету, даже где берётся рыба в подземных озёрах.
— Гора — это мир, — спорила Рахель. — Папа говорит, она бес-скрайняя.
— Нет, глупая, — Абрра снова сердито встопорщил гриву и высунул язык, словно хотел распробовать её глупость. — Гора — это просто гора. Таких на поверхности много. Тысячи биений С-сердца Мира назад, во времена Горящих Камней, дра укрылись в ней и выжили. А мир наверху огромен, хоть и мёртв. С-сверху — бес-скрайняя с-степь. Над нею — небо.
— Что такое небо? Быть может нёбо? — Рахель широко открывала рот, высовывала чуткий язык и закидывала голову.
— Нет, девочка, это много, много воздуха, так много, что он имеет цвет: голубой, как эта плесень, и такой же яркий. Там ходит с-светило, оно называется с-солнце, оно золотое, и блестит ярче с-самой шлифованной ритуальной мас-ски.
«Врёт, как пить дать врёт!» — думала Рахель, зачарованно шевеля ушами. Голубое небо ей даже снилось, и эти сны были прекрасны. А степь она представить не могла. Как это, когда не видно стен? И даже языком не прощупать?
— Почему же мы туда не идём, в этот огромный мир?
— Ты сама знаешь — там небытие, — старик хмыкнул. — С-степь наполнилась ядом, в ней погибло вс-сё живое, и ушла с-с поверхности вода под землю, а воздух с-стал отравой, в табличках с-сказано, туда нельзя идти без ритуальной мас-ски. Потому, хоть Край Горы и с-существует, за него дороги нет.
Многие биения подряд Ра являлась к лекарю, разбирала знаки да ковыряла его, заставляя повторять на собственный лад старые легенды про то, что когда-то скот и дра вместе жили наверху, торговали и менялись имуществом, но вдруг стали воевать, и как, после столетней войны, не в силах победить, с-скот отравил небо и землю на тысячи лет, и лишь тогда стал пищей.
— Наши предки тоже были хороши, — уверял Абрра. — Они владели могучими ядами, которыми травили с-скот. С-смотри с-сюда. Запомни этот знак. Он говорит о том, что впереди отрава.
Рахель смотрела во все глаза на жёлтый круг с тремя черными треугольниками, и тихо клекотала, наслаждаясь тайным знанием.
— Впрочем, я кое-что предполагаю, — добавил старик.
— Что же?
— Есть мнение, что Держатели прос-сто не говорят народу правду о том, что нас-стала пора выйти из Горы. Что воздух и с-степь давно очис-стились. Им выгодно обманывать народ, держать в подчинении, пос-слушными… Пс-с! Мерзавцы…
Ей нравился бунт в словах старика. Рахель никому не говорила о святотатственных его речах и новых своих навыках — ещё пускать перестанут. Мама думала, что Рахель учится лечить скотину — это было хорошо, приносило пользу общине и роду. Но она мечтала не лекарем стать, а увидеть голубое запретное небо.
Чтобы обосновать святотатственные желания, она придумала, что там, наверху, мог заново развестись дикий скот, и тогда она принесет домой самку самой свежей крови, гораздо лучшую самку, чем глубинно-пещерная.
И если непременным условием выхода наружу была ритуальная маска, то вот же она, закрывает морду: материнская, золотая, блестящая.Глава 2
Магия древних
Рахель поднималась так долго, что уже разуверилась в существовании Края. Слушала далёкое биение Сердца мира, и по нему старалась определить, время отдыхать или двигаться. Устав, она прилегла на каменном уступе, таком узком, что хвост свисал. Нарядная маска матери царапалась о камни, и Ра сдвинула её на затылок и лоб, давая отдых носу. Как и всякая дра, она могла подолгу не есть и не пить, но вдруг услышала, что в щели пищит и шевелится. Рахель прислушалась, затем попыталась достать. Она поковыряла в щели пальцем с длинным изогнутым когтем и обнаружила тёплое и живое, нащупала и раздавила крохотных зверьков с длинным хвостиком, по одному их выцарапала и слизнула. Мелочь, не укусишь, так, даже перекусом не назвать, но приятно. Это было настоящее мясо, с шерстью и костями. И это значило две вещи: она совсем близка к поверхности — раз; поверхность обитаема — два. Отложив отдых на потом, Рахель снова полезла вверх, цепляясь за камни и куски древнего метала, торчащие из них и… упёрлась в завал, дальше ходу не было. Потыкавшись без толку в огромную глыбу, которую и всемером не поднять, она вернулась на уступ, где ранее нашлись вкусные теплокровные зверьки. «Как-то они пришли оттуда, сверху, — думала Ракель, — значит должен быть проход».
Она высунула язык и стала слушать воздух, улавливая малейшие его движения, выискивая самые крохотные вибрации, и вскоре ощутила легчайшее дуновение снизу. Цепляясь когтями и балансируя хвостом, она спустилась на высоту своего роста и нашла дыру между камнями. Как раз достаточную, чтоб пролезть самой широкой частью тела — плечами. Пожалуй, крупный воин или кузнец-металлург не смог бы повторить её пути. Извиваясь всем телом, как огромная змея, Рахель ползла по узкому каменному лазу, стараясь не думать, что будет, если она уткнётся в ещё один завал, как выползет обратно, в Гору, но вместо этого камень стал крошиться от движений её лап и плеч, превращаясь в песок и хрупкую крошку. Впереди дуло все сильнее, там был свежий воздух, как в самой широкой пещере, воздух манил её, и она стремилась на его зов.
И в самом деле, вскоре голова вывалилась в огромную каменную полость, а вслед за ней и вся Рахель. Некоторое время она тяжело дышала, показывая язык стенам и пространству вокруг, по колебаниям воздуха ощущая то, чего не могла пока разглядеть. Она оказалась в огромной пещере самой странной формы, квадратной, как табличка скотского лекаря. Рукотворной. «Это же надо, какими могучими были наши предки, — с гордостью подумала Рахель. — Какими сильными, раз смогли создать такую пещеру из камня и металла!» Она принялась ощупывать стены, поражаясь великолепию, которое ей открылось. «Сколько ритуальных масок можно выплавить, — думала она, — сколько щитов!»
Пусть в запретном месте, но Рахель нашла несметное богатство, металл был не такой красивый и жёлтый, как любили дра, но всё равно полезный и ценный, здесь найдётся, что оторвать и утащить домой. Не хума на расплод, однако неплохо. С восторгом и благоговением перед духами предков она шла вдоль гладкой стены, пока не упёрлась во… второе Сердце мира? В священный камень с круглой штукой по центру. Рахель перепуганно отдёрнула руку и замерла, страшась гнева Горы и Праматери, но ничего не случилось. Она высунула язык и как следует продышалась, чтобы сориентироваться. Священный камень был таким же, как и тот, которому молились на Праздник Спасения в пещере рода. Только маленький, чуть крупнее самой Рахель. И тусклый. Мёртвое сердце брошенного давным-давно места. Круглая штука потухла и больше не горела красным, заточённый внутри ручной вулкан погас. От Держателя Гейзера к Держателю передавалось знание о Бьющемся сердце — священном камне, дающем жизнь, держащем Гору, и той эпохе свершений и побед, которая начнётся, едва вернётся магия древних. Как и предмет поклонения общины, маленький камень походил на граненое яйцо, только казался неживым, увы.