Чтение онлайн

Эйлин вспомнила о Касавире, с нетерпением ожидающим одежды и с еще большим — еды, и поспешила в его комнату. Еще на стадии восстановления крепости Касавир пожелал сам объяснить мастеру Видлу, какую хотел бы иметь мебель и цвета в своей комнате. Поэтому ей было очень интересно посмотреть на нее. Первое, что бросалось в глаза — идеальный порядок. Эйлин вздохнула и вспомнила горы свитков и текстов на своем столе и груды одежды, которые высились на кресле, пока ей это не надоедало, и она кое-как не запихивала их в шкаф. Сама обстановка не была ни богатой, ни нагруженной аксессуарами. Но было ощущение, что все здесь на своем месте, просто и уютно. Большая кровать напротив окна, рядом — платяной шкаф. Справа от небольшого арочного окна —

бюро и кресло, слева — набитый книгами стеллаж. Между входной дверью и дверью в ванную, в стенной нише — стойка для доспехов и оружия, небольшая витрина для артефактов. Вся мебель из мореного дуба, светло-серые стены с дубовыми панелями, такой же потолок и потолочные балки. Простой, без изысков балдахин над кроватью, двухслойные шторы, мягкий ковер на каменном полу — все было в сине-серо-голубых тонах. От этого веяло спокойствием, чистотой и свежестью. У дальней стены был камин, над ним — картина с изображением старинного замка, стоящего на высоком берегу живописного фьорда. У камина был постелен еще один коврик, и стояло массивное кресло на гнутых львиных лапах, обитое синим гобеленом. Своей благородной роскошью оно выделялось из скромной обстановки. Эйлин не могла отказать себе в удовольствии немножко посидеть в нем. Когда она опустилась в кресло и вытянула ноги, ей захотелось закрыть глаза и не думать ни о чем. Ей даже показалось, что кресло хранит тепло своего хозяина, так ей было в нем спокойно и уютно. А какие мысли приходят Касавиру в голову по вечерам, когда он сидит в нем, вот так же, вытянув ноги и прикрыв глаза? Вспоминает ли он свои прошлые сраженья, людей, которым помогал, или свои детство, юность, родной дом, или, может быть, своих друзей? Не был же он всегда одинок. Может быть, он иногда читает, сидя у камина. Эйлин захотелось обследовать книжный шкаф, заглянуть в ванную, подольше посидеть в его, без сомнения, любимом кресле, почувствовать себя частью этого маленького мирка, который принадлежит ему, и который с первого прикосновения так тепло принял ее. Но она не могла заставлять Касавира ждать.

В его шкафу Эйлин нашла белье, носки, и штаны. Подумала насчет рубашки и решила взять — не очень-то приятно ходить без рубашки с ободранным боком. Она выбрала голубую со сборками на рукавах и отложным воротником. Красиво, и к глазам подойдет. Она задумалась, стоит ли ей брать обувь, и решила прихватить пару мягких домашних ботинок — Касавиру будет не вредно погулять во дворе лазарета, а дальше двора она его не пустит. Эйлин сложила вещи в найденный тут же мешок и, оглядев напоследок очень понравившуюся ей комнату, пошла на кухню.

Кэйтан — так звали замечательного повара Эйлин — с большим энтузиазмом отнесся к ее просьбе собрать какую-нибудь еду для выздоравливающего. Уж кого-кого, а Касавира он обожал всеми фибрами души, ибо какой повар не полюбит столь благодарного едока. К тому же, тот был частым гостем в его наполненных ароматами владениях, не прочь был перекинуться с ним парой слов и даже дал пару дельных советов по поводу приготовления окороков и куропаток. Правда, от половины из того, что Кэйтан сложил на огромный поднос, пришлось отказаться.

— Прости, Кэйтан, но бараний бок с чесноком и розмарином — это лишнее. Касавир еще слишком слаб, и вряд ли это осилит.

Увидев разочарование на лице паренька, она поспешила добавить:

— Но когда он поправится, мы устроим маленький… нет, большой пир в его честь. Идет?

— О, я сегодня же проверю запасы и составлю меню, — воодушевился Кэйтан. — Эй, малец! — крикнул он поваренку, — Потом почистишь картошку, помоги-ка капитану!

Уходя, Эйлин подумала: «Кэйтан в готовке — все равно, что Гробнар — в написании песен. Но от него пользы больше».

Когда они шли по двору лазарета, поваренок, гордый своим поручением, украдкой поглядывал на капитана. Эйлин подмигнула ему. Славный белокурый парнишка, кажется, сынишка или племянник старосты Орлена. Много их у него, всех не упомнишь. Но тут случилась большая неприятность. Заходя в дверь, они нос к носу столкнулись с отцом Иварром. Тот внимательно осмотрел ношу поваренка. Запрещенные продукты были кое-как прикрыты персиками, грушами и виноградом, но нюх Иварра был сильнее ухищрений Эйлин.

— Так,

так. Молодой человек, соблаговолите ответить, кому вы это несете? Тебя, капитан, попрошу помолчать.

Мальчик в отчаянии посмотрел на Эйлин.

— Ну, я… это… это для Шандры, святой отец. Да, для Шандры! Леди капитан поручила мне отнести это своему оруженосцу. Это не для сэра Касавира, нет!

Святой отец покачал головой и укоризненно посмотрел на Эйлин.

— Да, хороший же из тебя пример подрастающему поколению. Так, посмотрим, что тут у вас. Телятину я, пожалуй, оставлю. Утиные грудки тоже большого вреда не принесут, только сними с них кожу. А вот свиной окорок я заберу, и не возражай. Вели приготовить к обеду куриный бульон с потрохами. Но учти, — Иварр поднял палец и строго сказал: — он еще очень слаб, и чем больше он будет чревоугодничать, тем медленнее будет идти процесс восстановления. Ты же не хочешь, чтобы он пролежал в лазарете еще два дня?

Пристыженная Эйлин прижала руки к груди и горячо заверила:

— Ну что ты, святой отец, я… не сойти мне с этого места!

— То-то же!

Понюхав окорок, он завернув его в платок, сунул под мышку и степенно удалился, довольный своим уловом.

Эйлин посмотрела на вконец запутанного поваренка и рассмеялась.

— Когда будешь уходить, напомни мне, чтобы я дала тебе монетку.

Это убедило мальчишку, что он все сделал правильно, он приосанился и важно понес драгоценный поднос с отвоеванными у святого отца яствами.

Войдя в коридор, Эйлин поняла, что ее ждет еще одна, правда, вполне ожидаемая, встреча. Шандра! Товарищ по несчастью, уже идущая на поправку, решила навестить своего спасителя. Она проскользнула в дверь, не постучавшись, и не заметила Эйлин. Но та ее отлично разглядела. Снисходительно хмыкнув, она поспешила к началу спектакля. Войдя в комнату, Эйлин скрестила руки на груди и стала наблюдать идиллическую картинку. Шандра, немного бледная, но с пурпурным цветком гибискуса в волосах, сидела на кровати Касавира и ворковала про его мужество и преданность. А он, отодвинувшись к спинке и закутавшись в простынь по самые плечи, отвечал в том духе, что, чего уж там, не стоит благодарности. Увидев влажное полотенце, висящее на ширме, прикрывавшей столик с тазом для умывания, Эйлин поняла причину его смятения. Разоблачиться сразу перед двумя девушками за одни сутки — это уж слишком.

Отпустив поваренка, разочарованного тем, что ему не дадут досмотреть, чем все закончится, Эйлин поставила поднос на тумбочку и бросила мешок на кровать. Сев рядом с Шандрой, она улыбнулась и обняла ее.

— Шандрочка, милая, ты не представляешь, как я рада, что с тобой все в порядке.

— Мне сказали, что меня спас Касавир, — промолвила Шандра, застенчиво глядя на предмет своих мечтаний. — Я узнала, что он здесь, и пришла… ну… поблагодарить. И узнать об его здоровье.

Эйлин кивнула.

— Да, дорогая. Я понимаю. Мы все благодарны ему за твое спасение. А я так просто готова расцеловать его за этот мужественный поступок, — и Эйлин с неподдельной нежностью посмотрела на любимого. — Касавир, ты не позволишь нам с Шандрой выйти на минутку?

Вытолкав озадаченную девушку в коридор, Эйлин зашептала:

— Я должна тебе кое-что сказать. В бандитской пещере Касавир подхватил несмертельную, но очень неприятную болячку.

— Да ты что! — всплеснула руками Шандра.

— Да, представь себе. Вот сейчас он сидит нормальный, а через минуту может кинуться на нас и начать душить.

В подтверждение этого Эйлин сделала страшные глаза, схватила себя за шею и сымитировала удушение, высунув язык и задергавшись. Шандра в ужасе отшатнулась.

— И это лечится?

— Иварр говорит, что может пройти через месяц, а может остаться на всю жизнь. Очень редкая и малоизученная болезнь.

Шандра жалостливо заглянула в глаза Эйлин и участливо спросила:

— А как же ты?

Эйлин приосанилась.

— Ну, я же немного владею магией. И всегда чувствую наступление очередного приступа. Кстати, — добавила она, внимательно разглядывая свои ногти, — давненько что-то приступов не было.