Чтение онлайн

— Вы, должно быть, прочли мои мысли, — сказал Джонсон. — Я подумал то же самое. — Он запустил руки глубоко в карманы. — Мег, у меня нет времени на предисловия. Я знаю вот что: Холленд позвонила вам, и вы поспешили на ночной самолет. Приехали сюда, зашли в банк, потом отправились на встречу с ней. Дальше мне ничего не известно. У меня много вопросов, но по-настоящему важен только один: где можно найти Холленд, помочь...

— Почему ваши коллеги — коллеги Холленд — стреляли в нее? — перебила Мег.

Джонсон кивнул, словно она подтверждала какое-то подозрение.

— Она рассказала вам, что произошло

Джонсон рассказал ей все. О звонке пока что неизвестного человека, о реакции агентов и почти роковом результате. Он ничего не смягчал и не каялся, считая, что Мег мгновенно уловит фальшь. Надеялся, у нее хватит ума понять, что это правда, и быть с ним откровенной.

— Вот и все, — сказал Джонсон. — В настоящее время я больше ничего не смогу сообщить. — Он помолчал. — Мег, зачем ей понадобились деньги? Бежать она не собирается. Не так глупа. К тому же с пятью тысячами далеко не уедешь.

Мег не ответила и не отвела глаз.

— Холленд не сделала ничего дурного, — заявила она. — Это вы загнали ее в угол. Дайте ей время...

— Я знаю, что Холленд нужно время, — мягко перебил Джонсон. — Ей одиноко, страшно. И задаюсь вопросом, почему она не с вами. Вы могли бы в мгновение ока собрать сюда целый батальон адвокатов. Я был бы очень рад видеть ее здесь. Но вы поступили по-другому. Отправились к ней, отдали деньги и вернулись.

Почему? Она сказала, что вы можете оказаться в опасности? Так. Но, может, не только. Может, убедила вас, что у нее есть план выпутаться самой, и вам он показался вполне разумным? Иначе бы вы при своем шотландском упрямстве ни за что не оставили ее одну.

Джонсон немного подождал.

— Мег, мне нужно знать, где она. Я уже осмотрел ту яхту. Куда бы Холленд ни отправилась...

И умолк, потому что в голову ему пришло нечто совершенно очевидное.

— Тот, с кем она встречается, Мег, может оказаться ее врагом.

Черт, быстро же он соображает!

Джонсон понял, что прав, и стал прокручивать в голове варианты.

Но кое-чего не может знать. Например, о Крофте...

И тут Мег заметила, что Джонсон колеблется, будто не уверен в себе.

Не рассчитывал, что Холленд куда-то отправится, покинет свое убежище. И теперь в растерянности.

Джонсон глянул на Мег, и ей стало понятно, что он догадался о причине ее замкнутости.

— Холленд боится меня? Не доверяет мне?

— Можно ли ее винить? — ответила Мег вопросом на вопрос. — Она не знает, почему в нее стреляли. — И после паузы спросила: — Как вы узнали о яхте «По направлению к Свану»?

Джонсон раскрыл лежащую на столе папку и придвинул ей. Мег увидела розовые и фиолетовые конверты с написанным рукой Холленд адресом Джонсона.

И поняла, что делает Джонсон. Она сама случайно позволила ему это сделать — напомнить об их добрых отношениях, о том, что они много лет доверяли друг другу.

Мег заколебалась. Ей с самого начала не нравилась мысль о встрече Холленд с Крофтом. Посмотрела на Джонсона. Тот спокойно ждал.

Дверь внезапно распахнулась. Джонсон быстро повернулся, однако Мег успела разглядеть на его лице

— Что такое? — резко спросил он.

Брайент бежал со всех ног. Лицо его раскраснелось, дыхание вырывалось со свистом.

— Вам необходимо взглянуть на это. Немедленно.

— Минутку, — обратился Джонсон к Мег.

В коридоре он в упор посмотрел на Брайента:

— В чем дело?

— Один человек заходил вчера в «Карету и герб». И сделал вот что.

Протянув Джонсону рапорт на одной странице, Брайент продолжал:

— Бармен говорит, он сделал свое дело и ушел небрежной походкой. Все, кто там сидел, смотрели разинув рты.

На лбу Джонсона появились морщинки, когда он прочел о подожженном роме. Это был символический акт, который агенты секретной службы иногда совершали в память о погибшем товарище.

— По Шурессу? — спросил Джонсон.

— Я подумал так. Однако бармен говорит, в том человеке было что-то подозрительное. Он составил фоторобот следственному отделу. Там его получили полчаса назад и подняли тревогу.

Брайент вынул из обертки листок крупнозернистой фотобумаги размером двенадцать на пятнадцать дюймов. Увидел, как глаза Джонсона расширились, тело напряглось.

— Бармен уверен?

— Полностью. Он прослужил агентом двадцать два года. Зрение у него лучше, чем у меня. — Брайент умолк. — Ребята из следственного отдела, поняв, на кого вышли, подняли досье.

— Где оно? — негромко спросил Джонсон.

Брайент поднял толстую папку, которую положил на один из стульев, стоявших в коридоре возле кабинета Прюитта. Джонсон подержал ее в руках, словно какой-то талисман.

— Пастор вернулся, — сказал Брайент. — Все разрозненные сообщения о его смерти в Юго-Восточной Азии — чушь.

Он знал, как Джонсон преследовал Пастора, как не хотел упускать его, считая, что Пастор в глубине души безжалостный маньяк. Как не верил сообщениям из третьих и четвертых рук о его смерти где-то в джунглях. Чтобы поверить, Джонсону нужно было увидеть труп Пастора своими глазами.

— Пастор прикончил Уэстборна, верно? — продолжал Брайент. — Кто-то вернул его...

— Об этом позже, — резко сказал Джонсон. — Свяжись с таможенной и иммиграционной службами в Лос-Анджелесе, Сан-Франциско и Сиэтле. Разошли фоторобот, пусть просмотрят свои видеозаписи. Той фамилии, которую он носит, в списках находящихся в розыске не будет, поэтому изображение — наша единственная надежда. И дай знать канадцам. Он мог явиться сюда через Ванкувер.

— А здесь что? — спросил Брайент.

— Пастор убил и Шуресса, — негромко сказал Джонсон. — Этого не произошло бы, если бы его единственной целью был Уэстборн. Он здесь ради чего-то еще... кого-то еще.

Брайент прикусил язык, чтобы не произнести фамилии.

— Я выйду через несколько минут, чем бы ни кончился разговор, — сказал Джонсон. — Будь готов к отъезду.

Взяв досье под мышку, Джонсон опять вошел в кабинет. Мег увидела, что он изменился. Ей не приходило в голову, что этот человек может выглядеть испуганным.

Джонсон разобрал вещи на столе Прюитта, чтобы освободить место. Потом раскрыл досье и достал фоторобот.

— Требовать от вас подписку о неразглашении некогда, — решительно сказал он. — Достаточно будет вашего слова, что вы никогда никому не скажете о том, что увидите.