Дневники Химеры
Шрифт:
– Чего нельзя сказать о Римлянине.
– Если вы угрожаете моему ордену, то угрожаете и мне, – жестко произнес он.
– Римлянин предал вас, – отчеканила Лорин. – Это он – угроза.
Клайв не согласился, и не возразил. Никаких сомнений: он ждал ответа от правления ордена, чтобы предпринять дальнейшие действия. Выходка Римлянина спутала карты, и если он действовал без приказа – его следует уничтожить. А что если за каждым его шагом стоит одобрение ордена?
Их путь лежал в город Джодхпур. Клайв сообщил, что у него там назначена встреча, но не уточнял, с кем. Его приглашение Лорин в попутчицы больше походило на похищение. Наемники дождались, пока Дестан отлучится, и схватили спящую девушку. Это не походило на джентльменское поведение, но она простила Клайва. Другой бы на его месте приказал перерезать ей во сне горло.
Их дорога была изнурительной
Однажды на привале на их лагерь попытались напасть волки, но выстрелы и огонь отпугнули их. А в дороге Лорин увидела мелькнувшую между деревьев пантеру. Чужая земля встречала их враждебно, в отличие от народа, распростершего объятия перед захватчиками.
Крепость Мехрангарх, куда направлялся Клайв, возвышалась над городом. Она словно выросла среди гор или же сама была горой. Стены были такого же песочно-ржавого цвета, что и глыбы вокруг, и непросто было догадаться, где заканчивается уступ и начинается башня. Глядя на уходящие к небу стены, не верилось, что человек может быть настолько ничтожен по сравнению с собственным детищем. Не представлялось возможным, чтобы эту крепость что-то могло сокрушить. Она казалось вечной, как сама земля. Крепкой, как дух, и непостижимой, как вера.
Замерев от великолепия крепости, Лорин с волнением ждала, когда же карета поднимется по витой дороге. Ей не верилось, что ворота распахнутся и впустят гостей. Но это все же случилось.
– Мое почтение, сагиб [30] Клайв. Рад вас приветствовать, и надеюсь, что ваш путь был легким. У вас скромное сопровождение. Лучше бы вы приняли моё предложение об охране.
Приветствовавший их человек говорил на английском, хоть и с непостижимым акцентом. Он был одет изысканно, хоть и непривычно: в его наряде сочетался покрой, присущий национальному костюму, и веяние Европы. Это был статный мужчина в летах, но еще достаточно крепкий и, судя по взгляду, немалого ума.
30
Обращение к европейцу в Индии, «господин».
– Сэр Джагат Сетх, – любезностью на любезность ответил Клайв, кивнув. – Все в лучшем виде, не стоит беспокойства. Позвольте представить леди Лорин Питерс.
Он замолчал, хотя внимательно слушающий его Джагат Сетх ожидал продолжения речи с разъяснением, кем же приходится эта девушка, которую командующий притянул так далеко на важную встречу, но уточнений не последовало. Лорин скрыла досаду за лучезарной улыбкой и присела в реверансе. Только что Клайв унизил ее, буквально представив в роли шлюхи, хотя, безусловно, это можно было бы трактовать иначе, но едва ли почтенный Джагат Сетх стал бы это делать. Европейские женщины у большинства жителей этой земли вызывали усмешку, воспринимались как дешевки и вульгарные девки, хотя чего еще ожидать, если фактически большая часть женщин, прибывших за армией, таковой и являлась.
Крепость внутри превосходила даже самые смелые ожидания Лорин. Сочетание утонченных резных арок, по-королевски роскошных украшений куполов и каменной мощи защитных стен было таким же волнующе экзотическим, как и сам народ, живущий здесь. Лорин неоднократно видела на фресках и фасадах храмов картины, изображающие переплетения обнаженных тел. Любую аристократку это заставило бы упасть в обморок, но она другой породы. Рассматривая застывшие изображения оргий, имеющих религиозный характер, девушка думала лишь о том, как удивительны люди, в чей дом пришли ее земляки. Эта искренность, единение с природой, открытость – то, о чем давно позабыли в Европе, а, может, никогда и не знали. А эти цвета! Одежда женщин и мужчин похожа на крылья пестрых бабочек, порхающих над огромными цветами, словно придуманными безумным художником.
Клайв застал Лорин, сидящей у фонтана, бегущего из стены дома. Ее рука гладила бронзовую голову слона, украшающую
источник.– Они прекрасны, – тихо произнесла она. – Все. Во что превратит их наше вторжение?
Сэр Роберт хмыкнул, заложил руки за спину и, окинув равнодушным взглядом величественные постройки, произнес:
– Это богатая земля с бедными людьми. Их ресурсы помогут нам, а наши деньги – им.
– Значит, они станут нашими рабами?
Клайв насмешливо прищурился:
– Ассасины так любят драматизировать. Ваше фанатичное стремление к свободе разрушительно. Свобода ради свободы – это хаос.
Утром следующего дня, дав гостям отдохнуть с дороги, Джагат Сетх пригласил Клайва на беседу. Ко всеобщему удивлению на эту встречу командующий пришел не один. Лорин сама не ожидала приглашения, но ее спутник настоял. Он затеял какую-то хитрую игру, и больше всего она опасалась сыграть свою партию, не заметив этого. Стоя среди почтенных мужей в комнате, отведенной для неторопливой беседы под терпкий чай и приторные сладости, Лорин незаметно разглядывала их. Кроме Клайва присутствовали двое.
Джагат Сетх, встретивший их по приезде, рассказывал гостям о том, какой обильный дождь был на прошлой неделе. Собственно, «Джагат Сетх» не являлось именем, это означало – Банкир Всего Мира. Наваб Муршид Кули-хан часто делал займы у этого богатого марварийца, [31] за что и пожаловал ему не только всевозможные привилегии, среди которых возможность чеканить монеты, но так же и этот важный титул.
Вторым был другой банкир – Амичанд. Круглолицый, с хитрыми, чуть раскосыми глазами и удивительно круглым кончиком носа, он вызывал расположение и являлся довольно веселым человеком. С таким приятно иметь беседу, но опасно перебегать ему дорогу. Еще не успеет стихнуть смех, как враги Амичанда будут повержены, а их останки растерзают собаки. Лорин хорошо знала такого рода людей.
31
Марвари – один из народов современной Индии.
И тем удивительнее было то, как они ведут пустые разговоры, неспешно и томно, подчеркивая любезное отношение друг к другу. Они ждали кого-то. И вот четвертый участник встречи появился. Едва открылась дверь, и Лорин почувствовала, как в животе сворачивается ледяная змея, вроде той черной гадины, которую она мимоходом увидела по дороге сюда.
Вошедшему было чуть после сорока, его длинные с медным отливом волосы немного поблекли от проступившей седины, скуластое лицо с волевым подбородком и длинным острым носом почти не изменилось, лишь добавилось морщин. И фрак плохо скрывал несколько выступающий живот, который прежде был втянут, как у матерого волка. Но взгляд, взгляд остался прежним, таким же пронзительным, жгучим и цепким. Скользнув взглядом по Лорин, он ничем себя не выдал. Приветствовал всех присутствующих мужчин, в последнюю очередь – после представления Клайва – вежливо поцеловал руку единственной женщины.
– Сэр Майрон Бридж.
Она назвала свое имя в ответ. Как же много лет прошло с момента их последней встречи. Многое изменилось, но только не то, как Лондонский Кракен, под чьим прозвищем был известен этот человек на родине, зарабатывает на хлеб. Во времена войн и переворотов самым ценным становились уже не деньги, а доверие. Никакие суммы не гарантируют того, что союзник сдержит слово. Именно в эти тяжелые часы внезапно появился никому неизвестный молодой человек с вульгарно рыжими волосами, как у ирландца. Он пришел в высший свет с заявлением, что готов предоставить свои услуги в качестве поручителя при спорном вопросе. Кто уж там первый к нему обратился – неясно, но далее карьера юноши взлетела ввысь. Его приглашали как на семейные споры, так и на подписание договора между вчерашними врагами. Его появление становилось гарантом того, что сделка состоится и пройдет по всем правилам. За это все стороны соглашения выкладывали Кракену немалую сумму, и никто не жаловался-ведь они платили за собственное спокойствие. Если же кому-то взбредало в голову нарушить соглашение, щупальца лондонского чудовища доставали его повсюду. Этот человек умирал самой жестокой смертью, а его изуродованные останки выставлялись на всеобщее обозрение. Жертв Кракена прибивали к воротам, развешивали по частям над городом, внезапно обнаруживали среди фруктов на рынке. И никто никогда не отдавал приказ схватить жестокого убийцу. Оставшиеся в живых с благодарностью принимали его заботу, и поток клиентов только увеличивался.