Чтение онлайн

Шарлотта дрожащей рукой обхватила фаллос у основания. Гидеон сел ближе к краю и смотрел на нее. Его лицо потемнело от желания.

— Ты собираешься взять меня в рот?

Она вздохнула и очень мягко наклонилась ближе, чтобы лизнуть копье от основания до налившейся головки.

— Господи!

Его бедра дрогнули от захлестнувших его невероятных ощущений. Никогда он не чувствовал и не видел ничего столь эротичного, как ее нежные розовые губы, сомкнувшиеся вокруг гребня его мужского естества. Гидеон подвинулся на самый край дивана, невольно дернувшись, когда она

глубже вобрала в рот его копье. Он закрыл глаза, потом открыл их. Он хотел видеть, как она сосет и кружит языком вокруг головки.

Она прекрасна. Он смотрел на ее склоненную голову, упавшие на пышную грудь волосы, набухшие соски.

— Тебе лучше сейчас остановиться, — предупредил он, его подмывало толкнуться вперед, чтобы она поглотила его всего. Где она этому научилась? В душе она прирожденная распутница? Чего же еще он мог желать, как не жену, которая изобретательна в любви и заботлива в жизни, жену раскованную… и сладкую?

— Я правильно это делаю, тебе нравится? — прошептала Шарлотта и, не дав ему возможности ответить, возобновила атаку, доводившую его до края.

— Мне это так нравится, что я дойду до финала, если ты не остановишься.

Она не остановилась. И он позволил ей продолжать, потеряв чувство времени.

Шарлотта не прекращала сладкую муку, напряжение у него внутри все нарастало. Она, должно быть, почувствовала это. Ее губы сомкнулись, язык порхал, она втягивала его копье все сильнее и быстрее. И Гидеон знал, что поздно останавливаться.

Он шире развел бедра и закрыл глаза, отдавшись спазмам финала, которые, как казалось, никогда не кончатся.

Но они кончились. Акт опустошил его. И взбодрил. Наполнил его душу и тело удовлетворением, осознанием правильности происходящего. Он и не знал, что способен это чувствовать.

И это было нечто большее, чем благодарность за сексуальный акт. Он знал, что Шарлотта пойдет на все, чтобы доставить ему удовольствие.

— Спасибо. — Гидеон запрокинул голову и протяжно выдохнул. — Я сегодня буду хорошо спать.

Нашарив в кармане чистый платок, он развернул его и медленно заставил себя двигаться.

Шарлотта тихо привела себя в презентабельный вид и пригладила волосы.

— Ты можешь проспать утро. Я Девону…

Гидеон наклонился к ней. Глядя в глаза, мягко вытер ей рот и подбородок.

— Ты ничего подобного не сделаешь. Я буду драться на этой дуэли, и ничто меня не остановит.

— Вам нужно сесть и за чашкой кофе уладить свои разногласия…

— Шарлотта, милая, я учил тебя давать уроки этикета? Я предлагал тебе учить такому языку веера, чтобы его понимал не только сэр Годфри, но и другие джентльмены?

— Настоящие джентльмены его понимают!

— Возможно, в душе я не такой рафинированный.

— Рафинированность — это искусство, которое требует практики.

— Научишь меня позже, — сказал он, не в силах оторвать от нее глаз.

— Тогда мой сегодняшний визит стал осмеянием твоего уважения ко мне.

— Поверь, я не сделал ничего, чтобы посмеяться над тобой.

— Мои женские чары потерпели неудачу в попытке переубедить тебя.

— Наоборот, твои женские

чары — причина того, что я дерусь на этой дуэли.

— И я ничего не могу сделать, чтобы остановить тебя?

— Нет… — Гидеон замолчал и посмотрел на окно. — Помолчи минутку. Ты что-нибудь слышишь?

Шарлотта прислушалась.

— Наверное, пошел дождь. Насколько я вижу, окно немного запотело.

— Это меня не удивляет. — Натянув брюки, Гидеон подошел к окну и посмотрел сквозь шторы. — Клянусь, не дождь я слышал. Но я вижу на улице карету Девона. Я вручу тебя этому назойливому повесе и предупрежу, что если он еще раз привезет тебя сюда, то пожалеет об этом.

Они быстро оделись и пошли к двери. Шарлотта искоса поглядывала на его профиль.

— Хорошо. По крайней мере ты сможешь поспать ночью. А я глаз не сомкну. Мне следовало догадаться, что не тело твое требует удовлетворения, а твоя опасная гордость. Ты обещаешь быть осторожным?

— Только если ты пообещаешь то же самое, Шарлотта. Похоже, если бы ты не отправилась с визитом к одному повесе, тебя бы преследовал другой.

— Не тревожься. Кое-кто уже поймал меня.

— Кажется, это не препятствует другим мужчинам охотиться за тобой.

— Никто меня не преследовал, пока ты не привлек ко мне внимание, — произнесла Шарлотта.

Гидеон покачал головой:

— Сомневаюсь. Теперь, зная тебя, я думаю, что ты этого просто не замечала.

Шарлотта тыльной стороной ладони погладила его по шее.

— Это не важно. Я хочу только тебя. Пожалуйста, будь осторожен.

Он поймал ее руку.

— Я провожу тебя до кареты. А завтра мы противостоим новому кризису, который встанет на нашем пути.

 

Ник разглядывал трещины в потолке, прислушиваясь к пьяному смеху в комнате наверху. Сальная свеча догорела, и ее запах смешивался с вонью сточных канав, проникавшей сквозь полузакрытую дверь. Он вырос с этой вонью. Как и Милли, хотя ее выворачивало, когда она отправлялась на работу. Он пожалел бы ее, если бы она не сорвала его шанс сегодня ночью пробраться в дом герцога. Господи, от женщин столько шума.

Нет смысла вставать, чтобы закрыть дверь. Милли скоро вернется и заткнет дверь тряпками, причитая, что некоторые клиенты слишком грубы и что он не защищает ее, как обещал, когда она поселилась у него. Одним типом он занялся перед рассветом. Но не мог же он убивать каждого, с кем она спит, тогда он ополовинит население Лондона.

— Эй, Ник, ты жив? — донесся чей-то голос с улицы.

— Кто интересуется? — ответил Ник из подвала, служившего ему жильем.

— Твоя мать. Она сказала, что умирает, и ты должен принести ей выпивку, чтобы облегчить боль.

— Она всегда умирает, — проворчал Ник.

— Врач клянется, что на этот раз это правда. — Обладатель голоса, уличный сорванец в кепке и залатанных штанах, материализовался в удушливом мраке. Мальчишку звали Барни, он был настоящим мошенником. — Ты тоже захворал? Тебе самому надо джину хлебнуть.