Чтение онлайн

10 августа. Суббота. Сегодня докладывал государю составленные вновь положения об управлениях корпусном и дивизионном. Нужно было провести это дело теперь же, так как на 30 августа имеется в виду назначение наследника цесаревича командиром гвардейского корпуса. Это будет первым приступом к формированию корпусов. Государь, зная, что мера эта противна моим убеждениям, видимо, был доволен моим докладом. Я утвердил проект положения беспрекословно.

Сегодня же государь ездил на Кронштадтский рейд для осмотра флота; с ним были иностранные гости, в том числе приехавшие на днях принц Нидерландский Александр и принц Павел Мекленбург-Шверинский. [В прежние годы удостаивался

15 августа. Четверг. В прошлый вторник поехал я в Царское Село совсем больной. В конце моего доклада государь спросил, не желаю ли я ехать на смотр флота, назначенный в тот день (в субботу он не состоялся по случаю поднявшейся свежей погоды), но я должен был отказаться по болезни.

Сегодня представил государю всю работу по преобразованию местных войск и местных военных управлений. Он оставил ее у себя, чтобы прочесть в пути. Я намеревался сегодня проситься в отпуск, но государь сам заговорил об этом, сказав, что мне нужно отдохнуть. Я воспользовался случаем и испросил дозволения уехать даже днем ранее отъезда самого государя.

Сегодня состоялся торжественный въезд в Петербург невесты великого князя Владимира Александровича. Церемония была блестящая; погода благоприятствовала.

17 августа. Суббота. Крайне утомительные дни. Вчера в 9 1/2 часов утра я был уже у великого князя Михаила Николаевича, который желал переговорить со мной о некоторых кавказских делах. В первом часу пополудни – съезд в Зимний дворец: продолжительный обряд свадьбы со всеми обычными церемониями; в пятом часу – парадный обед, а в 8 часов вечера – так называемый куртаг, переименованный ныне в «бал».

Сегодня утром доклад очень продолжительный. Государь был любезен и под конец, когда я напомнил, что делаю последний доклад, сказал, улыбаясь: «Надеюсь, что иногда будем видеться в Ливадии». После доклада надобно было заехать в Главный штаб, затем, едва успев переодеться, – на полковой праздник лейб-гвардии Егерского полка; затем до шести часов принимал всех начальников главных управлений министерства, а вечером до поздней ночи подписывал бумаги, указы и грамоты (по случаю наград на 30 августа).

18 августа. Воскресенье. Сегодня утром участвовал в совещании у великого князя Михаила Николаевича по делу о фамилии Шервашидзе, которая домогается капитализации назначенной всем членам ее пенсии. Кавказский комитет уже прежде два раза постановлял заключение в отрицательном смысле, но великий князь снова возбудил тот же вопрос в надежде воздействовать лично на членов Комитета. Однако ж мы (П. Н. Игнатьев, товарищ министра финансов, и я) остались при прежнем мнении, что явно было для великого князя неприятно. Он подчинился нашему единогласному заключению – предложить князьям Шервашидзе, если желают получить капитал, просить об установлении над ними опеки.

После совещания откланивался их величествам и их высочествам, а затем занялся приготовлениями к завтрашнему отъезду. Вырываясь из Петербурга, как школьник на каникулы, чувствую неодолимую потребность отдыха на свежем воздухе, среди семьи. Выезжаю завтра в 8 часов утра с курьерским поездом через Белосток, Брест в Одессу.

24 августа. Суббота. Симеиз. Вчера вечером прибыл на пароходе «Михаил» из Одессы в Ялту и оттуда на лошадях в Симеиз. Всю семью свою нашел в сборе, за исключением сына, которого ожидаем сюда через неделю. Сегодня в первый раз осматривал постройку дома вместе с архитектором Голиковым и агентом строительного общества

30 августа. Пятница. Почти неделю провел совершенно спокойно, вполне наслаждаясь деревенской свободой. Для помещения моей семьи нанят на всё лето отдельный уютный домик (известный под названием Потоцкого) в имении Ивана Сергеевича Мальцова, соседнем с купленным нами участком. Отсюда менее версты до того места, где строится наш будущий дом. Ежедневно по утрам хожу смотреть постройку и занимаюсь съемкой плана своего участка; вечера проводим в семейном кружке, читаем вслух или просто болтаем.

Но вчера я должен был отлучиться из своего тихого гнезда, чтобы посетить невестку свою Марию Аггеевну Милютину в Урзуфе, где она поселилась на осенние месяцы в доме владельца этого прелестного имения Ивана Ивановича Фундуклея. Пробыв целый день в Урзуфе с невесткой и племянницами, возвратился вечером в Ялту, чтобы там переночевать и на следующее утро ехать в Ливадию для принесения поздравления государю. Каково было мое удивление, когда вдруг явился ко мне в гостиницу фельдъегерь из Ливадии с грамотой и знаками ордена Святого Андрея. [В первые минуты этот сюрприз навел на меня какое-то грустное настроение; мне было почти неприятно получить эту высокую награду после всех нанесенных мне в последние годы огорчений и оскорблений.]

Сегодня утром, разумеется, я надел на себя новое украшение и отправился в Ливадию, где немедленно же был принят государем чрезвычайно милостиво. Его величество, радушно обняв меня, сказал, что пожалованием мне Андреевского ордена желал показать перед всеми, как ценит мои заслуги и как мало действуют на него наговоры и нарекания моих врагов. Государь рассказывал с удовольствием, в каком превосходном виде нашел он все войска, осмотренные на пути в Крым; говорил просто, непринужденно; видна полная перемена в отношениях его ко мне. Отпуская меня, повторил еще выражения благодарности и расположения.

После обедни и завтрака во дворце я сделал несколько визитов как в Ливадии, так и в Ялте, а вечером возвратился в свой отрадный симеизский уголок.

31 августа. Суббота. Неожиданный гость – генерал-адъютант граф Остен-Сакен. На смотру в Елизаветграде он напросился проводить государя в Крым. Не знаю, чему я обязан особенным расположением ко мне почтенного старика; при всех наших встречах он всегда чрезвычайно любезен, а вчера при свидании нашем в Ливадии заявил намерение посетить меня в Симеизе, несмотря на все мои старания отклонить его от этой поездки. У графа Дмитрия Ерофеевича всегда замечались некоторые странности и мании, теперь же, достигнув глубокой старости, он впал почти в детство.

Поздно вечером приехал сюда и сын мой.

24 октября. Четверг. Москва. Два месяца не заглядывал я в свой дневник. Время протекло незаметно: ежедневно с 8 часов утра я отправлялся из мальцовского Симеиза в свой участок для съемки, присмотра за строительными работами и проложения дорог. Так проводил я всё утро до 2 часов и усталый, буквально «в поте лица», возвращался домой к обеду. В Ливадию ездил три раза: в первый раз – чтобы откланяться императрице, уехавшей в Англию, другой раз – по случаю приглашения на бал с дочерью Ольгой и, наконец, в третий, 16 октября, – чтобы откланяться государю перед своим отъездом из Крыма. Кроме того, совершил я поездку в горы верхом с молодежью: двумя дочерьми, графиней Александрой Федоровной Гейден, сыном и племянником; проехали мы через Кокос на Бахчисарай, потом через Каралез на Байдары. Вся эта приятная прогулка исполнена была в три дня. Наконец, еще раз ездил я верхом с Черепановым в Мшатку, к почтенному ученому Н. Я. Данилевскому.