Дневник Джанни Урагани
Шрифт:
– Я не знаю.
– Не знаешь? Как же! Они же были тут с тобой!
– Да, они были со мной… но лиц я толком не видел… Знаете, в таком густом дыму!
Тут усы синьора Станислао задёргались в какой-то дьявольской пляске.
– Проклятье! Как ты смеешь так отвечать директору? В карцер! В карцер! Марш!
Он выволок меня из чулана и позвал сторожа:
– В карцер до нового приказа!
Карцер размером как раз с чулан для керосиновых ламп, только потолки там выше и маленькое окошко забрано железной решёткой, точь-в-точь как в тюрьме.
Меня заперли на засов, и я сидел там один на один со своими мыслями,
Я, само собой, товарищей не выдал, только повторял, что я ничего не знаю и ничего не скажу, пусть держат меня в карцере хоть целую неделю, и что лучше уж сидеть на хлебе и воде, чем давиться рисовым супом два раза в день…
Директриса ушла очень раздражённая, сказав мне на прощанье трагическим тоном:
– Хочешь, чтобы тебя наказали со всей строгостью? Пеняй на себя!
Снова оставшись один, я улёгся на койку в углу и тут же заснул: было уже поздно, и я очень устал от всех этих переживаний.
На следующее утро, то есть вчера, я проснулся в прекрасном настроении.
Моё положение напомнило мне времена карбонариев [23] , когда итальянские патриоты томились в тюрьмах, но не выдавали имена своих соратников австрийцам. И мне стало весело и захотелось даже, чтобы моя темница стала ещё теснее и сырее, лучше бы даже с мышами.
23
Карбонарии (угольщики) – члены тайного общества на юге Италии в XIX в. Их целью было освобождение южных итальянских земель и объединение страны. Для конспирации они использовали язык и символику угольщиков.
Но тут были одни пауки, и я решил приучить одного, как Сильвио Пеллико [24] , и с рвением принялся за дело, но вскоре мне пришлось бросить. Уж не знаю, то ли пауки в те времена были умнее, то ли пансионные пауки – тупицы, но как бы то ни было, этот проклятый паук не слушал мои команды и делал всё ровно наоборот: в конце концов он так меня разозлил, что я растоптал его.
Тогда я подумал, что, если удастся подозвать через окно какого-нибудь воробышка, приручить его будет гораздо легче; но окно так высоко, прямо под потолком!
24
В мемуарах Сильвио Пеллико «Мои темницы» описано, как он в тюрьме приручил паука.
Ах, я бы всё отдал, лишь бы забраться туда! От этой идеи меня словно бросало в жар…
Сначала я приволок под окно койку, потом взял обрывок верёвки, который был у меня в кармане, и привязал к ней свой ремень… Но этого не хватило. Тогда я стащил с себя рубашку, разорвал её на полоски, скрутил их жгутом и связал; самодельная верёвка получилась довольно длинная, и я подбросил её к решётке. До окна я достал, но нужно было ещё перекинуть верёвку через прутья так, чтобы конец свесился обратно мне в руки. Я снял кальсоны, порвал их тоже на полоски и связал. С такой верёвкой уже можно было попробовать начать восхождение к окну. К одному концу верёвки я привязал башмак: задача была проста –
перекинуть башмак через прутья, не выпуская второй конец верёвки из рук.Я всё кидал и кидал! Не знаю точно, сколько часов я убил на это, но судя по тому, что с меня ручьями лился пот, времени прошло немало.
Наконец мне удалось перекинуть башмак через перекладину – и вот он уже болтается у меня над головой. Осторожно, по чуть-чуть выпуская верёвку, я опустил башмак и ухватился за него.
Какое счастье! По этой двойной верёвке я вскарабкался на окно, кое-как там примостился и улыбнулся небу – никогда ещё оно не казалось мне таким ясным.
Но кроме красоты неба над головой, моё сердце пронзил ещё и приятный аромат жареного лука, поднимавшийся снизу… Дело в том, что окно выходило на кухонный дворик. Там в углу стоял огромный котёл с кипящей водой.
Тогда я вспомнил, что сегодня пятница, священный день знаменитой похлёбки, которая утешала наши желудки в бесконечной череде рисовых супов, этой вкуснейшей похлёбки, которая будто вбирала в себя множество разных ароматов…
У меня потекли слюнки и свело пустой желудок…
К счастью, эта ужасная пытка длилась недолго: рецепт приготовления знаменитой похлёбки отбил у меня всякий аппетит.
Я видел, как мотается по двору помощник повара, мальчишка, которого, насколько я понял, только недавно приняли на работу. По крайней мере, повар постоянно поучал его: «Делай так, делай сяк, бери то, бери сё!» – и показывал, что и как делать, где лежит кухонная утварь и как ей пользоваться…
– Куда ты поставил вчерашние грязные тарелки? – в какой-то момент спросил повар.
– Вон туда, на доску, как вы велели.
– Отлично! Теперь помой их в том же котле, в котором ты мыл тарелки вчера и позавчера, вода как раз согрелась… А потом сполосни, как обычно, в чистой воде.
Помощник притащил все грязные тарелки во двор и опустил их в котёл с горячей водой. Потом принялся вылавливать по одной, полоскать и стирать жир указательным пальцем…
Выловив последнюю тарелку, помощник окунул руку в котёл и воскликнул:
– Ну и бульончик! Хоть ножом режь!
– Отлично! – сказал повар, появляясь на пороге кухни. – В самый раз для сегодняшней похлёбки.
Помощник вытаращил глаза, да и я тоже чуть с окна не свалился.
– Что? Для похлёбки?
– Да-да! – объяснил повар, подходя к котлу. – Это бульон для пятничной похлёбки по-домашнему, которая так нравится этим гнусным мальчишкам. Сам понимаешь, в ней же столько всего намешано…
– Ещё бы! Я мыл тут тарелки два дня подряд…
– В нём мыли посуду ещё до того, как ты пришёл к нам… В общем, к твоему сведению, в этом котле начинают мыть посуду в воскресенье – и так до самого четверга, в той же воде; так что к пятнице она превращается в отличный наваристый бульон, пальчики оближешь…
– Вам хорошо говорить, – сплюнул помощник, – но чёрта с два я буду облизывать после него пальцы…
– Тупица! – оборвал его повар. – Ты что, думаешь, что мы едим эту гадость? Кухонным людям полагается другой суп, который варится для директора и директрисы…
– Фуф! – помощник повара вздохнул с облегчением.
– А теперь за дело: ставим котёл на огонь, хлеб уже нарезан, лук поджарен. А ты учись ремеслу и молчи! Повторяю, ни одна живая душа не должна знать, что происходит на кухне. Ясно?