Дневник Бриджит Джонс
Шрифт:
Вот в Америке, наверно, аналог службы «1471» сообщает тебе все номера, с которых тебе звонили со времени последней проверки, и к тому же сколько звонков было сделано с каждого! Содрогаюсь при мысли, что было бы, если бы Дэниел узнал, сколько раз я названивала ему на ранней стадии наших взаимоотношений. У нас в Британии хорошо то, что, если перед звонком набрать 141, номер не запишется. Но Джуд говорит, что, если ты сходишь по кому-то с ума и трезвонишь ему каждые пять минут, с этой функцией можно попасть впросак: позвонишь случайно, когда он дома, бросишь трубку, а номера никакого не записалось – тогда он может догадаться, что это ты. Нужно постараться, чтобы Дэниел обо всем этом не проведал.
21.30.
– Привет, доченька! Знаешь, что?
– Что? – поникнув, спросила я.
– Я веду тебя подбирать цвета одежды и макияж! И пожалуйста, не «чтокай», доченька. «Найди свои тона» – вот что тебе нужно! Сил нет видеть тебя в этих тусклых тряпках грязных цветов! Ты на Мао Цзэдуна похожа.
– Мам, я сейчас не могу говорить, я жду…
– Нет, ты пойдешь, Бриджит. Не дури, – сказала она голосом Чингисхана на поле боя. – Вот Мейвис Эндерби! Ходила всю жизнь в цвете детской неожиданности, а теперь ей подобрали то, что ей идет, и она носит ярко-розовый и бутылочно-зеленый. Выглядит моложе на двадцать лет!
– Я не хочу носить ярко-розовый и бутылочно-зеленый, – процедила я сквозь зубы.
– Понимаешь, доченька, Мейвис – зимний тип. Я тоже зимний. А вот ты, может быть, «лето», как Юна, и тебе подберут пастельные тона. Определить тип невозможно, пока голову полотенцем не обмотают.
– Мам, я не пойду на «Найди свои тона», – в отчаянии прошептала я.
– Все, Бриджит, и слушать не стану. Тетя Юна на днях заметила: если бы ты нарядилась поярче и повеселее на новогоднюю индейку, Марк Дарси проявил бы, может, и побольше интереса. Никому не нужна девушка, которая выглядит так, будто ее вчера выпустили из Аушвица, доченька.
Я подумала, не похвастаться ли ей, что, хотя я и одета с головы до ног в мрачные лохмотья, мужчина у меня все-таки есть. Но представив, какой горячей темой обсуждений станем мы с Дэниелом и сколько мудрых изречений об отношениях мужчины и женщины мне придется выслушивать от мамы, я отказалась от этой мысли. Наконец мне удалось заставить ее замолчать, сказав, что я подумаю.
Вторник, 17 мая
58 кг (ура!), сигареты: 7 (оч. хор.), алкоголь: 6 порц. (ну оч. хор., неразбавл.).
Дэниелу по-прежнему нет равных. Как все мы могли столь сильно в нем ошибаться? Голова полна фантазиями о том, как мы живем в одной квартире и как бегаем по пляжу с крошечным отпрыском (см. рекламу «Кельвин Кляйн»), как из жалкого «штучного экземпляра» я превращаюсь в шикарную «остепенившуюся» леди. Пошла на встречу с Магдой.
23.00. Хм. После ужина с Магдой есть о чем призадуматься. Она оч. страдает из-за Джереми. Скандал на моей улице под аккомпанемент орущей сигнализации стал результатом оброненной Финни-Винни фразы о том, что она встретила Джереми с какой-то девушкой в клубе «Гавань». По описанию девушка подозрительно походила на ту мымру, которую я видела с ним несколько недель назад. Магда прямо спросила меня, не доходили ли до меня какие-нибудь слухи и не замечала ли я чего-то сама, поэтому я рассказала ей про оборванку в костюме.
Как выяснилось, Джереми признал, что легкое
увлечение имело место и девушка ему очень нравилась, однако утверждает, что секса не было. Но Магда все равно на стенку лезет.– Ты должна брать по максимуму от жизни, пока не вышла замуж, Бриджит, – говорила мне она. – Как только появляются дети и женщина оставляет работу, ей не позавидуешь. Конечно, Джереми считает, что мое существование – сплошной праздник, но он не представляет, как трудно заниматься двумя детьми, один из которых младенец, а другой ясельного возраста. И это работа без выходных. Когда Джереми приходит вечером домой, он ложится на диван, получает вкусный ужин и, как я теперь понимаю, мечтает о клубе «Гавань» и девушках в обтягивающих нарядах. Раньше у меня была работа. И я прекрасно знаю, что куда радостнее каждый день наряжаться в офис, кокетничать там с мужчинами и ходить обедать, чем таскаться в чертов супермаркет и забирать Гарри из яслей. Но от Джереми всегда исходит такое чувство обиды, будто я легкомысленная дамочка, которая только и делает, что ходит по шикарным магазинам да ресторанам, пока он вкалывает не разгибая спины.
Она, Магда, очень красивая. Я смотрела, как она грустно водит пальцами по бокалу с шампанским, и задавалась вопросом, что же нам, женщинам, все-таки нужно. У других, черт возьми, всегда трава зеленее. Сколько раз я в отчаянии думала о своей незавидной участи, страдала, что каждую субботу напиваюсь до полусмерти и ною в уши Джуд, Шерон и Тому, как мне плохо без мужчины. Я еле свожу концы с концами, и надо мной смеются, потому что я незамужняя идиотка, а Магда, везучая, живет в большом доме, на кухне у нее восемь разных видов макарон в специальных баночках, и она каждый день ходит по магазинам. И вот она сидит передо мной несчастная, неуверенная в себе, измученная, и говорит, что мне повезло…
– Кстати, – вдруг просветлев, сказала она, – я сегодня купила такое чудное платьице от «Джозефа»! Красное, с двумя пуговками сбоку от ворота, покрой прелестный, двести восемьдесят фунтов. Господи, как бы я хотела оказаться на твоем месте, Бридж, иметь возможность завести роман! И два часа отмокать в ванне утром в воскресенье. И, никому не отчитываясь, уходить на всю ночь. Не хочешь завтра с утра по магазинам пробежаться?
– Э-э. Я, вообще-то, на работу иду, – ответила я.
– Ах, – выдохнула Магда, на мгновение удивившись. – Знаешь, – продолжала она, вертя в пальцах бокал, – когда начинаешь подозревать, что у твоего мужа появилась женщина, которую он предпочитает тебе, очень тошно сидеть дома и все время думать о том, с какими еще женщинами он может столкнуться там, во внешнем мире. Чувствуешь себя бессильной.
Я подумала о маме.
– Ты могла бы обрести силу, – попыталась я нащупать выход, – совершить бескровный переворот. Возвращайся на работу. Заведи любовника. Заткни Джереми за пояс.
– Только не при двух маленьких детях, – с покорностью в голосе ответила она. – Я свою дорожку выбрала, и поворачивать мне некуда.
О господи. Том нередко говорит мне траурным голосом, положив свою руку на мою и тревожно глядя в мне глаза: «Лишь женщины исходят кровью».
Пятница, 19 мая
56,3 кг (за ночь потеряла 1 кг 700 г – видимо, поела пищи, на поглощение которой уходит больше калорий, чем она отдает в организм, как то: листья салата латука, которые надо оч. долго жевать), алкоголь: 4 порц. (благопристойно), сигареты: 21 (плохо), мгновенная лотерея: 4 (не оч. хор.).
16.30. Как раз в тот момент, когда Перпетуя особенно донимала меня работой, опасаясь, что не уедет вовремя в Глостершир на выходные, зазвонил телефон.