Дневник бессмертного
Шрифт:
Почему тогда мне так обидно?
Вода закипела. Я открыла дверцы шкафа, внимательно изучила скрывавшееся за ними изобилие. Взяла коробку чая и какие-то крекеры. Плеснув в кружку кипятка, бросила в нее пакетик ароматного чая, уселась за стол и уже поднесла напиток к губам, как дверь по-хозяйски распахнулась, и в дом ввалились Андруш, Вероника и Влад. Бросив у входа какие-то тюки, они разулись и направились ко мне.
Я едва сдержала стон. Поставила чашку на стол, закрыла ноутбук и, игнорируя мужчин, обратилась к Веронике:
– Ну и где тебя носило?
– Знаешь, Маш, прежде чем начинать разговор в
– Его абракадабра заключалась в следующем, – усмехнулся Андруш. Первым делом он затопил камин, а после сел за стол, где чуть раньше уже обосновался Влад. – Он сказал, что ты в бешенстве, и хотя это твое обычное состояние, лучше тебя сейчас не беспокоить.
– Как душевно! – выпалила я на русском языке и, не утруждаясь переводом, бросила на Влада выразительный взгляд. Он мило мне улыбнулся, заглянул в мою кружку и, придвинув к себе, в два глотка выпил чай.
– Am aparat nervii dvs! – заявил он, отставил кружку и поморщился. – Сeea ce o cafea oribila! [6]
6
Я защищал ваши нервы! Какой ужасный кофе! (рум.)
– Не нравится, не пей! – И тут до меня дошло. – Ты понял, что я ответила Андрушу? Ты знаешь мой язык?
– Нет, но я знал то, что этот болтун тебе скажет. Он всю дорогу грозился на меня нажаловаться. – Влад поднялся. – Советую еще раз пересмотреть все вещи и взять только самое нужное. Кроме вас самих, их нести будет некому, а дорога после дождя еще преподнесет нам сюрпризы. И ложитесь спать как можно раньше.
Андруш сунул в рот печеньку.
– Да… и я, пожалуй, тоже откланяюсь. – Встал, коротко нам поклонился и вышел вслед за Владом в наступающую ночь.
Как только за ними захлопнулась дверь, Вероника рассмеялась.
– Знаешь, Маш, я счастлива. Никогда, ни с одним мужчиной за всю свою бесконечную жизнь я не испытывала такой гаммы чувств, как с Андрушем. Мне кажется, что я всегда искала именно его.
– Рада за тебя. – Я старательно улыбнулась, но улыбка вышла не очень-то счастливой. И это, конечно, тут же заметила Вера.
– Так. Ну-ка выкладывай. Что у вас сегодня произошло?
– Ты о чем? – Произошло? Когда? С кем? Я даже задумалась. В голове так прочно переплелись события из дневника и реальной жизни, что я действительно не поняла, что именно она хотела узнать.
– О нашем проводнике. Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? А днем пришел с бутылкой вина и мрачнее тучи. Поставил ее в бар и не притронулся.
– Наверное, «натрогался» пока шел. – Я передернула плечами. – Вер, мне плевать, кто и как на кого смотрит. Я уже свихнулась от этой работы. И, если честно, очень на тебя обижена. Вместо того чтобы помогать, ты крутишь романы!
– Хорошо. –
Вероника вдруг серьезно кивнула и, взглянув на наручные часы, спросила: – Чем помочь? Время пока детское.Я недоверчиво покосилась на нее и открыла ноутбук.
– Прочитай все, что есть в этой папке. Хочу, чтобы ты была в курсе всех событий. А еще, обрати внимание на некоторые уже знакомые нам имена и фамилии.
– Как скажешь. – Подруга недоуменно нахмурилась, пересела за ноутбук и открыла документ.
Неужели? Даже не верится! А я тем временем полистаю дневник. Вдруг найду что-нибудь интересное.
Прихватив сумку, я забралась с ногами на диван у камина, бережно достала дневник: ветхий, обернутый черной кожей, с истершимися металлическими уголками, и с опаской открыла. Вдруг текст снова изменился? Но нет. Текст оказался на месте и именно тот, что был мне нужен.
Я пролистнула несколько страниц и принялась читать.
«– Из-за твоей добродетельности мы наверняка опоздали на прием. Скинули бы того святошу в ущелье, и дело с концом! Отец специально приехал сюда, чтобы самому завтра увести к замку старика. – Виктор в очередной раз остановился, перекинул на другое плечо висевшего безжизненным тюком священника и, скользя по размытой дождем тропинке, направился к видневшемуся между деревьями кирпичному забору.
Непогода разыгралась не на шутку!
– Хм, а я думал, он приезжает, чтобы посмотреть на долгожданную овечку. Кстати, отчего вы решили, что она и есть та, что примет в себя дух моей… госпожи Софии?
– Дух твоей матери? – Виктор усмехнулся. – Отчего тебе не нравится так ее называть?
Я промолчал.
Виктор был другим. Ему не понять боль мальчишки, с завистью поглядывавшего на дворовых детей, у которых были обычные семьи. С заботливыми отцами и любящими матерями. Где вместо равнодушного безразличия царила любовь.
Впрочем, Виктор и не ждал ответа. Мы подошли к воротам, и он требовательно позвонил. Спрятанные по бокам видеокамеры ожили, повернулись к нам, изучая гостей внимательным взглядом.
Вдруг позади послышался шорох. Хрустнула ветка.
Я оглянулся первым и успел заметить белый бок зверя, мгновенно исчезнувшего за пеленой дождя.
Пальцы сжали рукоять спрятанного под плащом клинка. Наверняка следящий. Если бы наш след взяла стая или отряд, мы бы уже давно подверглись нападению.
В ту же минуту бесшумно приоткрылась створка ворот, выглянул Стефан и, оглядев ношу Виктора, посторонился, пропуская нас. Мы вошли во двор.
– Как прошла охота?
Вместо ответа Виктор скинул ему на руки тоскливо замычавшего священника и только после этого соизволил заговорить:
– Удачно. Как всегда. Отнеси этого смертного в дом к Андрушу, да проследи, чтобы он не просыпался. На рассвете перевезем его в замок.