Чтение онлайн

8_____

Поздравительная телеграмма от Воротникова. В серый день шел к В<иктору> А<ндреевичу>; так как в приемной была дама, принимал меня в палате, болтая о всякой всячине пусто и внешне; звал навещать, когда угодно; о Нувеле ни слова. Расстались вежливо и далеко. Пришел Тамамшев, принес цветы; обедал у Чичериных; хотят меня показывать почтенным людям. Pierre Мейендорф, которому меня указали, сказал: «Il a l’air tr`es int'eressant» [308] . У «современников» был Гнесин со своими романсами. В<альтер> Ф<едорович> предложил мне приехать к Маврину, ждавшему Дягилева из Народного Дома. Тот был в очень короткой студенч<еской> куртке, assez excitant [309] . Приехал С<ергей> П<авлович>, оживленный, как всегда, полный рассказов;

иронически, по-моему, хвалил мои бандо и жилет. Меня возбуждало видеть людей, которые, вероятно, по нашем уходе лягут вместе. Без меня был Верховский. Да, получил письмо от Мирского, очень милое, просит их позвать скорее, что они уже соскучились etc. Это лестно, что молодые не скучают с нами, ищут, и приходят, и хотят приходить. С<ергей> П<авлович> читал какое-то анонимное письмо, по-нашему, от Юрочки. Скоро ли будут деньги: я что-то очень много проживаю.

9_____

Сидел дома, писал, играл; пришел Леман, очень скучный, просидел до того, что я опоздал к Кондратьеву, куда был зван, и поехал просто к Нувелю. Он спал на диване, был будто недоволен спросонья. Явился Сомов, и, посидев, потащились в «Вену», где никого не было. Друзья вспоминали молодость, первые влюбленности, признания etc, было что-то вроде «Serapionsbr"uders»{923}. Неплохо. Дягилев остается еще до середы. Ночью накануне у меня все были кошмары, огромная лошадь вскакивала в окно и ложилась на меня, бушевала вода вокруг утлой лодки, кто-то умирал. Но я совершенно здоров и настроен.

10_____

Заезжал Валечка из замка, полный надежд и упований. Завидую ли я ему? Свидание у них на среду. Вечером был у Верховских, где были Каратыгина, Черикова, Репины и офицер Швецов. К Ремизовым не попал. Завтра нужно ехать к Фокину. Какая тоска. Каждый день Чеботаревская дважды звонит меня по телефону.

11_____

К Фокину не поехал, а прямо к Нувелю и Сомову, где и просидели. Наверно, Бенуа будет злиться, оказавшись у Фокина вдвоем с Каратыгиным. Сидела Анна Андреевна оживленная и en train [310] . Прислали «Весы». Вечером был у Тамамшевых, играл Debussy; был Сережа и их кузен, очень приятный и не без кокетства.

12_____

Денег не прислали; топил печку, было как-то грустно. Каратыгин телефонировал, что Бенуа обиделся и отказался ставить балет{924}. Писал письма. Пошел к Нувелю; было тепло и скользко; вчера у него был Дягилев, сегодня он у него и т. д. Нашел у меня таинственный вид и вымотал-таки, что я сознался в посещении Покровского. Я ничего рассказать не мог, т. к. разговор с этим милым юношей, хотя и сердечный, был самый обыкновенный. Пришел Сомов, пели «Figaro», болтали; совсем тепло. Придумал стихи.

13_____

Встал очень поздно, денег опять не прислали; письмо от Чеботаревской, потом она и сама явилась en personne. Письмо от милого Руслова, длинное и сердечное. После обеда зашел к Чичериным и за кое-какими покупками. Был вечер, руки были заняты, насилу влез на извозчика. Вечером были Сережа и Нувель. Письмо от Бенуа, этот инцидент с балетом как-то приблизил ко мне его. Читал новеллы, стихи, начал «Мейер»{925}. Спал очень плохо.

14_____

Пришел политехник приглашать меня завтра в концерт, на афише которого я уже пропечатан. Уверен, что многие студенты брали билеты исключительно на меня. Переписываю для этой суки «Куранты». Идет снег, слегка болит голова, денег не шлют. Пришел Валечка, объяснившийся с В<иктором> А<ндреевичем> и принесший приглашение на завтра. Говорит, что мои шансы очень велики, но это меня как-то не радует и не верится этому. Поехали с ним к Чеботаревской и к парикмахеру. У Блоков была куча народа, скучнейшие актрисы, 3-ое Городецких{926}, Сологуб, Ремизов etc. Ремизов выражал свои восторги по поводу «Кушетки»,

и Городецкий тоже, но было скучно. Положительно, мне в тягость обилие женщин. Мейерхольд говорил мне комплименты, что я похож на гимназиста: «Молодой и прекрасный Мих<аил> Ал<ексеевич>» и т. п. Хотелось бы съездить в Москву в половине декабря и, заехав в Окуловку на обратном пути, пробыть там праздники. В<иктор> А<ндреевич> тоже уедет. Шел снег, и было тепло; долго дожидаясь на крыльце, я чертил по свежему снегу машинально палкою «В. Н.», хотя не думаю о нем нисколько.

15_____

Сегодня узнал я, что выбран В<иктором> А<ндреевичем> я, и был им поцелован печально и серьезно; звал меня непременно в субботу с Вальтером Федоров<ичем>. Не наполнило меня все это ни радостью, ни гордостью. После обеда поехал к Валечке с докладом, потом к Костриц, приехавшим через 1/2 года из Парижа. Вспоминали старину, нашли, что я очень похудел и помолодел. У Бенуа был соверш<енно> расстроенный Аргутинский, Сомов, Нувель, Нурок и Яремич. Завтра попадем на репетицию «Павильона»{927}. Возвращался почти всю дорогу пешком, страшная грязь.

16_____

Чудный день. На репетиции было отлично, актеры уже в костюмах, между публикой громкие переговоры, остановки. Раньше шла репетиция глазуновских «Времен года», причем кавалеры танцевали в городских платьях — забавно. Вечером пошел к Ремизовым, там были Перемиловский и Нувель. Сер<афима> Павл<овна> пришла поздно. Ал<ексей> Мих<айлович> говорил, что многие меня ненавидят до того, что готовы бы были убить меня, и что их всё будет увеличиваться, а друзей уменьшаться. Ненавидят люди политики. Потом с Нувелем и С<ерафимой> П<авловной> говорили о моем эгоизме, легкости, готовности все перенести и т. д. Что-то будет завтра, свидание dei due illustri rivali [311] .

17_____

Поехал за папиросами, бумагой и т. п., пил кофей в Caf'e, говорил оттуда по телефону, вспоминая рекомендации Маврина, купил билет на Баха. Наши просят приехать после концерта в «Вену». У В<иктора> А<ндреевича> был уже Нувель, потом пришла подруга сестры с мальчиком. В<иктор> А<ндреевич> был весел и тёпел, будто все в порядке вещей. Вскоре приехал ко мне Валечка, довольно бодрый. Концерт был скучен, но множество знакомых занимало. В «Вене» было сумбурно, жарко и так себе. Сестра, кажется, была рада видеть моих друзей. Нувель меня провожал, потом я его, вспоминая, болтая, строя планы.

18_____

Утром проник Павлик. По письму Веры Федоровны поехал в театр; беседовали, торопят с музыкой{928}. Видел Бецкого и др. Сережа с похмелья лежал у себя; прочитал его рассказ для «Весов»{929}. Мальчик делает карьеру. Вместе вышли к В<альтеру> Ф<едоровичу>, пишущему стихи. Посидели. Пошли в Caf'e выпить чаю. После обеда зашел к Чичериным; тихо, мирно, поиграли Баха. У Эбштейн застал полусонных наших, кислую Анну Ник<олаевну> и кислых Марусю и Юру; у него был товарищ; после отъезда наших пили кофе и ликеры. Было уютнее, чем всегда. Прислали «Перевал», где Нина посвящает Сереже очень компрометантную вещь{930}. Сережа как-то очень отдален от меня.

19_____

Утром ездил стричься, в Caf'e; долго не куря, выпив черного кофе, видя одного из мордальонов, сделавшего мне глазки, надевая пальто, вдруг почувствовал, что колени у меня подгибаются. В типографии Чулкова не было, деньги обещают во вторник; видел там Ремизова. Закупил провизии. Ремизов пришел рано, усталый и обиженный. Были гимназисты, Дмитриев, Сережа, Сомов, Нувель и неожиданно только что приехавший Бакст. Сомов страшный рохля, двух слов не сказал с Мирским. «Куранты» ставит Дмитриев, что сразу повысило мой интерес к ним{931}. Сережа меня сердил фырканьем в присутствии молодежи, развязностью и, м<ожет> б<ыть>, тем, что он нравится Мирскому. Но как все фантастично: молодежь, письма, любви, ненависть. Мне кажется, что что-то из-под меня уходит, не знаю отчего. Долго убирал после гостей. В<альтер> Ф<едорович> рассказывал про посещение какой-то трущобы с фотографиями и т. п. Спал тяжело, проспав почти до 2-х часов, болела голова.