Чтение онлайн

4_____

Письма от Мейерхольда{758}, Наумова и повестка на письмо из Ливерпуля. От кого? От Юши Чичерина, наверное{759}. Жарко; гулял один в полдень. Кончил «Алексея». Лошади все больные, кто засекает ногу, кто стер живот, кто чихает, поят их спиртом, они раскрывают рот с большими желтыми зубами, и пена идет из их ртов; ветеринар снимал со спин коров больших червей, темных, вроде еловых шишек, и Катя убивала их крокетным молотком. Бобка побил Варю, и его наказывали, он совал голову в дверь и не давался запирать его. Вечером потащили нас к Венедиктовым. Там были всё те же, публика скучала и расходилась, было адски скучно, это не должно входить в обычай. Было холодновато, и луна, молодая, краснела у башни фабрики. Меня утешили ноты «Вертера»

и приложение к «Illustration»{760}, но играть их, при особенно наших, я не рискнул. Сегодня в первый раз мимолетно меня прорезала скука. Как жаль, что получил сегодня письмо от милого Наумова, теперь, значит, долго не получу. Читаю путешествие le Vaillant, жалко, что нет матерьялов для путешествия своего Фирфакса и для 30-х годов, но зато есть прелесть предстоящих занятий{761}.

5_____

Жарко, болит голова, лечат лошадей; письма от Нувеля{762}, Лемана и Юши; ходили гулять, ходили на новую квартиру; тол<клись> ребята Бене и Бенедиктовых, потом приплелись и дамы и 2 кавалера; затеяли винт, чай; мы провожали сначала Бене, потом Бенедиктову, долго с ней беседовали и заперли ее снаружи, чтобы отдать ключ мужу, игравшему у нас. Когда мы прощались, возвращался из гостей механик, это напоминало чеховские пьесы в Худо-ж<ественном> театре. Сегодня уезжает зять в Петербург.

6_____

Встали поздно; то дождь, то солнце, воздух тепел и размягчен. Начал новый рассказ. Долго ждали зятя, приехавшего поздно с кучей домашних новостей. В «Руси» пишут, что мои друзья декаденты-эстеты зовут меня ma^itre{763}. Гуляя сегодня по саду, я вспоминал увлечения Гофманом и лето в Сестрорецке{764}. Это сад со смоченной дождем травой и слабое солнце между туч мне привели на память это время. Видел тревожные и нелепые сны, будто мы со всеми детьми делаем пикник в публичном доме. Писем не было. Я думаю книгу стихов назвать «Amor Victor»{765}; когда-нибудь напишу жизнь Александра и M-me Guyon{766}.

7_____

Ходили в лесничество, 2 раза пережидали дождь; неровная плоскость, покрытая мхом и низкими соснами, напомнила мне вершины Giuogo и каноника. Воздух был живителен и свеж после дождя. Встретил зятя с Бене и Рябушинским, бродящих по лесу. Я смотрю на встречные лица, думая, хотел ли бы я иметь того или того, по большей части говорю: «нет». Потемкин прислал «Танец мертвых» {767} . Писал «Кушетку» {768} и много писем. Entrefilet [261] в «Руси», очевидно, внушенный «Шиповником», но объявлений нет {769} . Сегодня можно будет писать в Усть-Ижоры, пожалуй {770} . Белый в «Перевале», вознося Соловьева, лягает меня и Городецкого {771} .

8_____

Сестра и зять уехали. 2 раза гуляли, день тянулся, будто 4 дня. Леман пишет, что «Эме» хорошо идет. Читали письма Пушкина, он хвалит некоторых современников; где теперь Кюхельбекер, Погодин etc.? Интересно, кем будут для потомства Иванов, Блок, Белый? И кем бы я хотел быть: непризнанным и великим или прославленным и брошенным, как Кукольник, Бенедиктов. Написал письмо в «Весы»{772}. Читал Саллюстия и Гофмана. От кого завтра могут быть письма? Прошлый год в это время я еще не знал Павлика: какая старина! К Троице задумали сделать пасху и кулич сюрпризом для сестры.

9_____

Целый

день вне дома. Наших нет. Читал письма Пушкина. Прислали «Mercure», «Il Marzocco»; письмо от Тастевена, мои стихи приняты{773}, просят сотрудничества. Хорошо, что я написал Ликиардопуле так неопределенно. Ходили в баню, там мылись конторщики. Украсили комнаты березками, завтра Троица; ждали наших пить чай; они приехали часов в 11. Послал бандероли остальн<ым> в Москву. Будут ли завтра письма? Пишу «Кушетку», мог бы кончить скоро. Стихов в «Руно» вышло 22 строчки. Это оплатит долг Рябушинскому, если он его не забыл, на что я надеюсь.

10_____

Троица, все принаряжены. Пасха и мороженое. Приехали 2 таксатора {774} . Вечером были у Бене, опять танцы, jeu aux 4 mains [262] ; был младший Ревицер, петербургский реалист, тип хулиганистого красавца. Мне, м<ожет> б<ыть>, жалко, что я не танцую хорошо. Когда гуляли, Сережа ехал верхом, я думаю, что это большое удовольствие, но если бы я и ездил, столько претендентов, что было бы неловко и некогда ездить. Письма от Павлика, Нувеля и Мейерхольда {775} . Павлик опять видел того студента в Летнем саду с дамами. «Весы» заняты «Паном» Лерберга с рисунком Фео<филактова>. Жена управляющего оказалась, как Варя выразилась, «декаденткой» и гутирует [263] «Крылья». Мне было не несносно. Я, кажется, толстею.

11_____

Играли в крокет, был пикник в лесничестве, опять было человек 30. Сережа был одет «пешим амазоном», но декоративен. Под вечер мы дома сели играть было в карты, как от Венедиктовых прислали за Гурвичем и за мною. Там были Бене, опять игра, `a 4 mains Carmen», прогулки в 3 пары в туманном <дожде?>, причем толстая дама жаловалась, что все ей надоело, что любовь — это все одно и то же, чтобы я выдумал для нее что-нибудь новое и т. д. Наши обиделись за похищение кавалеров. Во время прогулки Ревицеры купались, а я с Вилли смотрели. Кончил «Кушетку».

12_____

Варино рожденье. Дождь льет весь день. Днем были Бене, уходившие на обед и вечером опять пришедшие. Забавлялись по-сельски: пили шеколад, играли в жмурки, в свои соседи, в карты, танцевали под пение, ели мороженое, опять танцевали, играли в письма и рекруты. Дождь шумел все время. Думалось в такую погоду ехать в карете из балета домой, где приготовлен чай и ужин, сидеть вдвоем, втроем у камина, дружески болтая, куря, за вином. В промежутках читали Брюсова и письма Пушкина. Когда-нибудь и наши письма и дневники будут иметь такую же незабываемую свежесть и жизненность, как все живое.

13_____

Письмо от Потемкина{776}; новостей мало; отчего мне кажется, что давно нет писем? Давно нет от Наумова — вот и все. Сегодня целый день сидим мы дома, хотя погода и отлична. Написал стихи. В «Mercure» прочитал, что «Monde artistique» цитируют мои «Крылья», находя там германский лиризм. Я очень спокоен, но с удовольствием думаю о Невском, Морской, друзьях, «Вене», библиотеке. Что-то сулит этот новый сезон, не думаю его более блестящим. Мне кажется, я лажу этот год с нашими. Вечером играли в карты, была огромная оранжевая луна, и я все проигрывал.

14_____

Целый день дождь; письмо от Модестика. Продолжаем читать письма Пушкина. Сережа ездит верхом. Топили камин, вспоминали с Варей Саратов, ходя по комнатам, ожидая зятя, играли в рамс; зять рассказывал об офицере, молодом, вышедшем в отставку и живущем в запущенной усадьбе одиноко. Все напоминало осень, и это было приятно. Составил план «Мартиньяна»{777}. Жаль, что ничего нельзя будет писать: или приняться за «Красавца Сержа»{778}? Все другие планы требуют подготовки. Как-то представляется лето еще длинной, длинной эпохой, а потом неожиданно наступит осень. Что-то замолкли петербургские.