ДМБ: Большие маневры
Шрифт:
Подбежав к Лехе, Фрол стал просить пробежаться по лесу вместо него.
– Не могу, - басил Простаков, глядя на обескураженного Фрола.
– Тебе придется самому.
Ну, никто, никто его не понимает!
– На линию, - скомандовал главный судья.
Фрол встал между немцем и англичанином и бросил взгляд вправо-влево на чужие планшеты с картами.
Как оказалось, контрольные пункты одни и те же. Поскольку в ориентировании он мало что понимает, придется ему держаться за основной группой. Если останется, то заблудится, на фиг, в лесу, и тогда кричи «ау». А они - европейцы - наверное, «ау» не понимают. Во всяком случае Валетов в этом сомневался. И потом вряд ли кто-то будет его вытаскивать,
Взяли старт резво. Фрол даже держался некоторое время вторым, и первые триста метров по лесу у него даже закралась мысль о возможности посостязаться со своими противниками. Но затем дыхалка начала его подводить, и отставание с каждой минутой становилось все больше.
Фрол добежал до первого контрольного пункта и даже успел сорвать свою ручку еще до того, как спина последнего скрылась из виду и исчезла за листочками кустарника. Пыхтя и отплевываясь, Фрол бежал туда, куда ему, казалось, необходимо было двигаться. Он глядел на компас, на карту и не слишком-то много понимал.
Контрольные пункты были расположены коварными организаторами в виде змейки. Приходилось отклоняться то вправо, то влево с одновременным продвижением вперед, для того чтобы найти все контрольные точки. Замысловатая змея делала почти полный круг, и финиш находился всего в ста метрах от того места, где они брали старт.
Фрол заставил себя успокоиться и найти с помощью компаса север, повернуться в его сторону лицом и сориентировать карту в северном направлении. Потеряв около двух минут времени, Валетов определился, куда ему необходимо двигаться, и с надеждой на то, что он рано или поздно увидит и вторую контрольную точку, вяло побежал, думая лишь о том, чтобы весь этот позор как можно быстрее закончился.
Какова же была его радость, когда он на самом деле выбежал к КП номер два и забрал оставшуюся сиротливо висеть ручку с флагом.
– Гелиевая, - оценил Валетов, запихивая и второй трофей в нагрудный карман, для того чтобы затем продемонстрировать его судье.
Тройка лидеров все дальше углублялась в лес, а ему оставалось только лишь плестись сзади и позориться.
На третий КП Валетов прибежал, преисполненный оптимизма. В его голове зародилась весьма неплохая мысль. Во всяком случае он оценивал ее только положительно. Разглядев флажок на ручке, Валетов ухмыльнулся: «Ну, смотри-ка, и здесь эти трое были, бог его знает, сколько минут назад». Отстал он очень сильно. Посмотрев на карту и выбрав оптимальное направление, Фрол заулыбался. В конечном счете, они здесь спортивным ориентированием занимаются, а не марафонским бегом по строго определенной дистанции.
Резко поменяв направление, Валетов почесал прямиком через лесной массив, радуясь собственной мысли. Естественно, когда он, отплевываясь и пыхтя, приковылял к КП номер 8, там еще никого не было. Все четыре гелиевые ручки висели на веточке да так и просились в руки.
Ручка с немецким флажком Фрола не интересовала, поэтому он ее оставил висеть на месте, а вот две другие оторвал и лихо припустился бежать, боясь уже за то, что если его в лесу поймают за такое, то ни французы, ни англичане разбирать долго не будут, возьмут и намнут ему бока.
Миновав и девятый участок, и десятый, Валетов с гордо поднятой головой первым выбежал из леса под свист и улюлюканье русского взвода и, как ни в чем не бывало, подбежал к сидящим за раскладным столиком Стойлохрякову и полковнику Мартину. Выложив перед ними россыпь из десяти ручек, Валетов отошел в сторону, нагнулся и стал хватать ртом воздух.
Следом за ним буквально через пять минут прибежали и остальные участники. Они чего-то там не понимали. Француз с англичанином сразу же кинулись к судьям соревнований со своими претензиями. Поскольку англичанин
и полковник Мартин общались практически на одном языке, то конфуз, случившийся на трассе, очень быстро выяснился. Подняли вещественные доказательства. Ручки, принесенные Валетовым, вызвали некоторое подозрение.Стойлохряков позвал Фрола и, тыча толстым пальцем в неплохо, надо сказать, для лесных условий переклеенные цвета национальных флагов, показывал на проделку Валетова.
– Ну а чего я мог сделать, товарищ полковник, - зашептал Фрол, - вы же понимаете, что выиграть-то я не мог.
– Но ты-то мог, сволочь, добежать!
– А я добежал, - лупал честными глазами Фрол.
– Я ведь не для того нанимался во взвод, чтобы бегать. Я ж переводчик. Вот хотите, я сам всю ситуацию им объясню?
Подполковник поджал нижнюю губу. Ему было просто интересно, каким это образом этот подонок, этот гаденыш, это ничтожество, это гнилье, это… может разрулиться с негодующими участниками и полностью перешедшим на их сторону полковником Мартином.
Фрол развел руки в стороны и, похлопав в ладоши, привлек к себе внимание.
– Товарищи! Комрад! Я хочу объясниться. Андестенд? Эти ручки, - Валетов схватил со стола набранные трофеи и поднял их над головой.
– Пэн. Все эти пэны необходимы нашим чилдрам. Я помогу им. В местный детский сад отдам, чтобы рисовали. Поэтому, может быть, я и поступил не вери гуд, но наши чилдрен должны райт писать.
Скупая мужская слеза поползла по щеке полковника Тода Мартина. Он украдкой смахнул ее и чуть-чуть даже всхлипнул. Застывшие в замешательстве здоровые натовские военные с вниманием слушали проникновенную речь Валетова.
– Наши чилдрен и ваши чилдрен, - продолжал разошедшийся Фрол, размахивая над головой ручками, - несмотря на флаги, должны рисовать флауэрс энд мирный хаус. И никакой война. Йо. То есть, я хотел сказать: миру - мир, а пису - пис.
В отличие от растрогавшегося Мартина Стойлохряков не плакал. Он подошел, остановил Валетова легким похлопыванием по плечу, так что при этом он едва по колено не вошел в землю, и заставил его прекратить, извиниться перед соперниками и медленно удалиться в сторону, не привлекая к себе внимания, попросту пойти на три буквы.
Подойдя к каждому, Фрол пожимал руки:
– Экскьюзми, пардон, извините меня, извините, - горячо тряс он руку немцу.
– Данке шон за ваши пэн, пису - мир, а миру - пис. Всего доброго.
Стойлохряков с удивлением наблюдал, как лица западных гостей светлеют, понимают они все-таки искренние извинения. После чего комбат подошел к Валетову и так на ушко, едва пригибаясь, сообщил ему о собственных мыслях. Смысл их сводился к тому, что если завтра Валетов устроит очередную выходку, то придется ему, бедняге, послужить на месяц дольше.
– А что будет завтра?
– затаился Фрол.
– Учения, - тихо-тихо произнес комбат, - очень важные и очень серьезные. И если ты сделаешь какую-нибудь гадость, то я постараюсь концовку твоей службы превратить в весьма неприятное занятие.
Фрол и так не помнил, когда ему здесь было больно уж приятно, но промолчал и с понурой головой отправился в палатку на свое место отдыхать.
– А все-таки надо было аккуратнее ленточки цветов переклеивать, - размышлял Валетов.
– Ведь российские, английские и французские флаги состоят из одних и тех же цветов. Только порядок разный. Надо уметь работать с липкими ленточками. Да только как все ладно провернешь, стоя в лесу, в полумраке с трясущимися руками. Интересно, как они вообще поначалу поверили и никакого подвоха не обнаружили? Эх! Если бы не эти западники! Сейчас было бы у нашего взвода первое место. А так ничего хорошего не получилось. Не надо было меня на спортивное ориентирование посылать. Не надо.