ДМБ-90, или исповедь раздолбая.
Шрифт:
– Правда говорят, что ты не вернёшься?
– Ну да, а разве могут быть какие-то сомнения?
– Вот об этом я и хотел вообще-то с тобой поговорить, Сергей.
– Взять вас с собой?
– Нет, конечно. – Засмеялся ротный.
– Выкладывайте, разговор останется между нами. – Вмиг посерьёзнел я. – Я весь во внимании.
Капитан долго вертел карандаш в руке, а потом начал:
– Видишь ли, Сергей, мне и самому тут многое не нравится, но одному никак не сладить. Мне нужны помощники. Ты только не подумай ничего. Именно помощники, а не стукачи! Я тебя и Маркова сделаю сержантами, у меня ещё несколько пацанов есть на
Капитан говорил долго, толково, обстоятельно. Глаза во время разговора не прятал, а смотрел прямо и чётко. Признаться, мне нравился этот мужик. Было в нём что-то человеческое и в тоже время решительное, жёсткое. Такому можно верить. Я смотрел на него и думал, неужели мне наконец-то повезло с командиром. Эх, где же ты был раньше, капитан?!
– Уедешь домой старшим сержантом, старшиной сделать тебя не могу, уж извини, слишком вспыльчивый ты.
– Вовка будет главным?
– Нет, хотя кандидатура идеальная, но ты, как его близкий друг, распояшешься, чувствуя полную безнаказанность. А мне бы этого не хотелось, Сергей.
– А кто же тогда, если не секрет, конечно?
– Не секрет. Кукарских Игорь. Из Кемерово.
– Ну, хороший мужик, - одобрительно кивнул я, - только с хитрецой, но дело иметь с ним можно.
Минут пять мы сидели молча, потом ротный посмотрев на меня, спросил с тайной надеждой в голосе и глазах, нервно вертя карандаш в руках:
– Ну, что надумал, Серёга?
– Товарищ капитан, обманывать вас не хочу и не буду. Моя цель вообще комиссоваться, если ничего не выйдет с этой затеей, то вернусь. Вы мне дайте свой домашний адрес, я вам телеграмму отобью обязательно.
– Сейчас не дам, мало ли что, а вот когда поедешь в аэропорт, то я тебя провожу, тогда адрес и получишь. За авторитет свой не волнуйся. Тебя кавказцы хоть и ненавидят, но уважают – ты же не посадил никого, да и чмошником не был. А они это ценят. Сила духа, она выше физической. Предложение ты получил, причём заманчивое предложение. Теперь следующий шаг за тобой. Думай, Серёга, думай.
– Обещаю, - улыбнулся я. – Тем более мне это свойственно вообще-то.
Довольный разговором, но сильно озадаченный, я вышел из канцелярии, где меня уже поджидал Марков, в нетерпении измеряющий шагами периметр центрального прохода.
– Ну, что? – Подлетел он ко мне.
– Пока ничего, Вовчик. Пока ничего, но обещал подумать. Пойдём покурим лучше.
Курить в казарме можно было везде, хоть в спальном расположении. Дым всё равно не ощущался. Дело в том, что с наступлением холодов, в казарме было как в гостях у Деда Мороза – окна в ледяных разводах, дверные ручки в инее, при дыхании шёл пар. Виной столь красочному дизайну была отопительная система. До нас горячая вода не только в кранах не доходила, но и до батарей. Здание прогревалось до второго этажа. Внутри помещения было + 4 по Цельсию. Все ходили в ватниках и ушанках, что ещё более ассоциировалось с лагерной жизнью. Спать ложились не раздеваясь, поверх одеяла, накидывая в дополнение шинель.
Самое удивительное, что в столовую мы ходили без ватников, в одной ВСО. Ходили строем, под песню. Мёрзли все, в том числе офицеры, но таков устав и никуда
не денешься. В Забайкалье выдалась на редкость холодная зима, «деды» говорили, что в прошлом году было намного теплее. Морозы трещали под 40 градусов. Снега выпало столько, что сугробы были выше человеческого роста.Удивительное дело происходило в стройбате: в казарме процветала махровая неуставщина, но на приём пищи, будь добр, шагать по уставу! Если замполит батальона в окно видел, что какая-то рота бегом неслась в столовую, то он её немедленно возвращал и в наказание заставлял наматывать два круга маршем и песней по плацу.
Буквально через пару дней я обратил внимание на подозрительный зуд по всему телу. Что это такое, я не мог понять, пока мне не объяснил Володька. Это постельные вши! Вот те раз! Этого мне ещё не хватало для полноты картины о воинской повинности!
Быстренько раздевшись, я, несмотря на бодрящий морозец в казарме, начал внимательно разглядывать швы своей гимнастёрки. И действительно, эти милые создания не только деловито копошились в моей одежде, но и успели отложить изрядное количество гнид.
Возмущённый до предела, я пошёл к замполиту нашей части. Замполит последний месяц ходил гоголем. Как же, ему присвоили звание подполковника. Меня он принял откровенно враждебно, объяснив, что вообще-то солдат должен мужественно и стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы. На что я ему резонно предложил человек эдак тридцать положить под танки! Чего уж мелочится-то, переносить, так все перипетии «гвардейского» стройбата. После краткого курса лекции о марксизме-ленинизме, я был выставлен за дверь с наставлением не лезть куда не надо, а лучше изучать устав.
Поняв, что правды в очередной раз мне не добиться, я каждый вечер утюгом отпаривал своё нижнее бельё, которое между собой мы прозвали «кимоно».
С замполитом я сцепился ещё раз за два дня до отпуска. Сцепился жёстко, аж довёл подполковника до белого каления. А дело было так.
Вызвали меня в штаб, он находился на втором этаже. Там находились начштаба и замполит.
– Вот, Ахмеджанов, мы твои документы подготовили, 22 декабря можешь отправляться в отпуск. Распишись, где стоит галочка. – Протянул мне бумагу майор, стараясь не смотреть в мою сторону.
На радостях я уже хотел подмахнуть, не глядя. Но тут меня словно что-то одёрнуло. Меня насторожил деланно бодрый голос его. Я украдкой взглянул на подполковника. Замполит сосредоточенно изучал какие-то документы, но по его виду было ясно, что он весь в напряжении, словно струна. Тогда я решил сначала изучить всё внимательнейшим образом.
– Ну, чего ты там возишься? – Нетерпеливо заёрзал на стуле начштаба. – Давай уже, у меня дел много.
– У вас всегда дел полно, только потом солдаты с отбитыми почками маются. Сами недоедают, но зато вшей кормят. Подождёте.
Ба, и что же я вижу! Мне отпуск дали на 38 суток вместе с дорогой!
– Минуточку, товарищ майор, тут ошибочка вышла. Мне положен отпуск в 45 суток, не считая дороги, а тут что? Не буду подписывать!
Замполиту видать надоело это представление, он резко развернулся к нам и рявкнул:
– Молчать, смирно! Права дома качать будешь, когда у мамки сисю потребуешь, а тут подписывай и точка! Неделю мы из отпуска вычли, потому что ты тут без дела околачивался, от работы и нарядов был освобождён! Дорогу тоже не включили, так как это на усмотрение командира батальона. Вопросы есть ещё, воин?