Дивертисменты
Шрифт:
«Где он?» – не веря своим глазам, спросил малыш. Она пожала плечами и задумчиво улыбнулась: «Если бы знать. Нет такого тигра, который решился бы сойтись один на один с таким храбрецом, как ты, – и, заметив, что он нахмурился,
«Там ведь погост», – сказал Пабло, искоса поглядывая на нее.
«Ну и что же? – молвила она, отводя глаза. – Там еще есть и река. Пошли?»
Оттого ли, что она не могла отрешиться от мыслей, от странной ли озабоченности, которую пыталась прогнать быстрыми, нервными жестами, но шла она сейчас, потеряв счет шагам, как в начале прогулки – ее спутник; именно поэтому так неожиданно пахнула им в лица лесная прохлада. А Пабло шедший рядом, не переставал задавать бесчисленные вопросы, на которые она отвечала нехотя, иногда просто кивком: да, тигры, конечно, на них охотятся лицом к ветру, – и время от времени нетерпеливо дергал ее за рукав. Его внезапное молчание заставило ее остановиться. Мальчик чуть поотстал, он стоял бледный и с жадным любопытством смотрел влево, где виднелась поляна. Девушка резко повернула голову и увидела повешенную собаку.
Она
свисала с низкой ветки, но все же высокой, чтобы собака не могла помочь себе задними лапами. Грязная веревка врезалась в ее странно удлиненную шею, и окаменелость агонии в животно напряженном теле источала смертельный холод. Влажная земля под ней так жаждала ее, что было не понять, как это веревка не оборвалась под столь большой тяжестью.«Нет, не по справедливости это!» – пробормотала девушка, поднося руку к горлу. Нескладно прыгнув в сторону мальчика, словно подброшенная своей яростью, она рухнула перед ним на колени, заслонив поляну своим телом и обняв его за плечи. Ее глаза жадно искали взгляд Пабло: серый цвет в них повлажнел, в глубине поблескивающего этого марева плясали мириады ярких цветных искорок. Пабло, сам того не желая, улыбнулся, и в отсветах этих пляшущих искорок его бледное лицо мало-помалу начало розоветь. Что-то похожее на неотвязный ужас за спиной затрудняло движения ее рук. Она сделала конвульсивный жест, словно хотела прижать его к себе, но с огромным трудом воздержалась от этого желания.
«Это была игра, – прошептала она, – запомни, всего лишь игра». Она с улыбкой повернула его и, тихонько подтолкнув, понудила направиться в сторону дома.