Диверсанты Хроноса
Шрифт:
Марк пролистнул несколько страниц назад, всматриваясь в строчки, вычитывая типы сбитых тезкой самолетов. В основном бомбардировщики и штурмовики. Истребителей только три. Видно, не был покойный любителем воздушных каруселей. Специализировался на бомберах.
Вот ведь ирония судьбы. Погибнуть не в кабине истребителя, а на земле от бомбы тех, кого считал дичью и за которыми сам охотился в воздухе.
Марк просмотрел оставшиеся документы. Среди них нашлось предписание с приказом прибыть до 15 июня 1943 года на военно-воздушную базу люфтваффе "Мальгскрих" для
"Ну вот, - подумал Марк, - более менее точно определилось, где я. Точнее, когда я".
В мире полным ходом идет война, и гибнут миллионы людей...
Но как теперь разыскать остальных перенесшихся с ним в это время. Кстати, не факт, что они попали сюда же. Темпоральный переход - штука непредсказуемая. Судя по прошлому опыту Марка, их всех могло разметать по годам и странам и неизвестно насколько далеко друг от друга.
Внезапно крики на станции вновь усилились, и среди них явно выделялся пронзительный женский вопль.
Марк вскочил на ноги, задержал на секунду взгляд на погибшем тезке и со всех ног кинулся к горящему поезду.
Там творилось что-то невообразимое. Несколько вагонов горели. Оставшиеся в живых медработники и штатские, в основном молодые женщины, с криками и плачем вытаскивали из-под обломков тела, надеясь найти среди них живых.
Одна из них рвалась к горящему вагону и кричала, что ее девочка жива. Старый хромой немец сдерживал ее от самоубийственного шага, но она продолжала рваться.
Вдруг женщина увидела Марка, и в ее глазах вспыхнула безумная надежда. Словно молодая немка увидела перед собой ангела спасителя. Она бросилась к Марку.
– Господин офицер, - она указывала рукой на горящий с двух сторон вагон, - дочка! Там дочка моя!
Вагон сочился жирным дымом из всех щелей, оба тамбуры были в ревущем пламени. Маловероятно, что ребенок еще жив. Но немка смотрела на Марка с такой непоколебимой уверенностью в его возможностях, что он решил не терять времени.
Оглянулся в поисках подходящего тяжелого предмета, благо после бомбежки было из чего выбирать. Подхватив еще не остывшую железку килограмм так на пятнадцать, подбежал к окну по центру вагона и тремя ударами высадил его из оконного проема вместе с рамой, чтобы не бить стекло и не лезть через торчащие осколки. Из проема радостно повалил густой черный дым. Видимо, горела внутренняя обивка вагона.
Марк несколько раз вдохнул и выдохнул, вентилируя легкие, затем вдохнул до предела и рывком забросил себя внутрь вагона.
В лицо полыхнул раскаленный жар, но Марк заставил себя приоткрыть глаза, и низко пригибаясь к полу, осмотрел ближайшие купе.
Никого.
Легкие стали просить кислорода, но он мысленно приструнил их и пополз дальше. Получив через выбитое окно дополнительный приток кислорода, пламя загудело веселее, постепенно охватывая весь вагон.
Люди, стоявшие снаружи, заметили это и стали кричать от ужаса.
Но Марк не обратил на их крики и малейшего
внимания. Он во все глаза смотрел на стабилизатор неразорвавшейся авиабомбы. По-видимому, она срикошетировала о рельсу и застряла в вагоне. Теперь вокруг ее корпуса весело гудело пламя, стремясь помочь бомбе выполнить ее предназначение."Валить отсюда!" - мозг и тело завопили одновременно.
Мышцы уже приступили к выполнению приказа, когда какая-то часть разума, по какой-то причине не затопленная инстинктом самосохранения, откликнулась на слабенький звук, почти не слышное кряхтенье. Марк вполз в купе и увидел на полу корзинку с младенцем, который и издавал эти звуки. Рядом лежала белокурая девочка лет девяти. То ли мертвая, то ли без сознания.
Он уже не думал о времени или об опасности, а просто действовал. Рывком сорвал с ближайшего спального места уже тлеющую обивку, бросил ее на пол и, уложив на нее девочку и младенца в пеленках, завернул как можно плотнее.
Случайно задел стоявшую под полкой большую хозяйственную сумку. Что-то звякнуло. Оказалось, две бутыли с то ли морсом, то ли компотом. Выплеснул их на сверток и, схватив его на руки, бросился из купе.
Гудящий язык пламени плотоядно лизнул его. Марк рванул вперед к окну прямо через огонь. Крик рвался изнутри, но он только крепче прижимал сверток с детьми, прикрывая его своим телом, как только мог. Раскаленное пространство вдруг стало вязким.
"Не пройду", - подумал Марк, но ноги продолжали движение уже помимо его сознания.
Еще шаг. Волосы на голове вспыхнули и сгорели. Шаг, и кожа на лице и руках вспучилась волдырями, лопнула и с шипением запеклась. Шаг, и влага на глазах высохла, и он не смог закрыть обгоревшие веки.
"Мне, наверное, очень больно", - подумал Марк, плывя в раскаленном вихре.
– Да, - ответил голос, - но иногда надо забыть, что такое боль, хотя она есть часть тебя.
– Учитель!
– Марк узнал голос своего давно ушедшего учителя ци-гун.
– Забудь про себя, и ты забудешь про свою боль, - голос учителя на секунду замолчал.
– Иногда это единственный способ остаться ...
Пламя буквально выплюнуло его из окна по пояс.
Люди поначалу шарахнулись назад. Обожженное безволосое человекоподобное существо протягивало им в обожженных руках дымящийся сверток.
Первой бросилась мать девочки. За ней старик и остальные. Тлеющий сверток мгновенно развернули, и мать прижала к груди свою дочь, которая стала приходить в себя на воздухе, а старик взял на руки младенца и даже не попытался звать его мать.
Было ясно , что женщина погибла. Иначе металась бы тут с криками и воплями.
Дымящийся спаситель вывалился из окна прямо на руки женщин.
Они что-то говорили, пытались поддержать, плакали от жалости к нему. Он, качаясь, стоял на ногах и силился что-то сказать запекшимися губами. Но женский гвалт перекрывал все его попытки. Тогда он с трудом поднял обгоревшую ладонь и ударил ближайшую женщину по лицу.
В мгновенно наступившей тишине его изуродованный рот с сипением выдал два слова: