Чтение онлайн

Он подумал-подумал… «Не тут ли загвоздка?» Потом взял свои две тысячи крон, оставшихся от аукциона и отложенные на постройку домика, и пошел к трактирщику.

— Я пришел к тебе с просьбой… возьми у меня на хранение деньги, — начал он тихим голосом. — Говорят, у тебя тут сберегательная касса.

Трактирщик пересчитал деньги и спрятал к себе в бюро.

— Дать квитанцию? — спросил он.

— Ну-у, и так, пожалуй, обойдется, — нерешительно проговорил Ларc Петер. Он бы не прочь был получить расписку на эти деньги, но не смел потребовать ее. Похоже было бы, что он не доверяет.

Трактирщик

защелкнул крышку бюро. Звук этот отозвался в ушах Ларса Петера, как будто комок земли с шумом ударился о крышку гроба. А трактирщик сказал:

— Это будет твой залог за пай. Я думаю, ты заменишь Ларса Йенсена.

— Так мне бы вернее уговориться на этот счет с его вдовой, а не с тобою. Ведь это ее пай теперь.

Трактирщик повернулся к нему всем своим огромным корпусом.

— Ты, я вижу, лучше меня знаешь, что тут в поселке мое и что твое дело!..

— Нет, как можно… я только думал… — пробормотал Ларc Петер.

Выйдя из лавки, Ларc Петер пришел в себя. Черт его знает! С этим страшилищем всегда как-то, словно сам не свой. Уж одно то, что у него шеи вовсе нет… И голова огромная… А силища у него, говорят, прямо медвежья. И ума хоть отбавляй. Кого хочешь вокруг пальца обведет, и все выйдет но его. Нет, куда уж тягаться с ним. Вот и сейчас — надо было бы хорошенько обдумать свой ответ, чтобы сразу, так сказать, разрубить узел, а он вместо того стал прикидывать в уме силу этого человека, говорят, непомерную.

Словом, Ларc Петер был очень недоволен своим разговором с трактирщиком, но рад был, что так или иначе покончил с делом.

Он пошел в гавань и сообщил результат двум компаньонам. Те ничего не возразили, они рады были, что у них третьим пайщиком станет Ларc Петер — такой рослый, сильный человек и к тому же хороший товарищ.

— Теперь ты должен помогать вдове, — сказали они только.

— Как так? — вырвалось у Ларса Петера. — Черт возьми! Два раза, что ли покупается пай?..

— Ну, это уж как сам знаешь. Наше дело сторона, — ответили они.

Он пошел к вдове, жившей в крохотной хижине на южной стороне поселка. Она сидела у печурки и ела гороховый суп. Слезы стекали у нее по носу и капали в миску. Увидев вошедшего, она заплакала навзрыд, причитая:

— Осталась я без кормильца!

— А я, боюсь, прогорел на этом деле, — сказал удрученно Ларc Петер. — Я заплатил трактирщику две тысячи крон за пай, а теперь узнал, что пай твой.

— Другого тебе, пожалуй, ничего и не оставалось, — заметила она дружелюбно.

— Так пай, значит, не твой?

— Муж мой получил его от трактирщика десять лет тому назад и говорил, что уже выплатил за него вдвое или втрое. Но где же тут разобраться бедной вдове, когда она должна рассчитывать на милость других? Тяжко жить на свете, Ларc Петер! У кого теперь искать защиты? Кто побранит и кто приласкает меня? — Она опять залилась слезами.

— Мы тебя часто будем навещать и насчет пропитания не забудем. Я никогда никого не обижал, а уж вдову, которая потеряла своего кормильца, и подавно не обижу… Мы, бедняки, должны стоять друг за друга.

— Знаю, знаю, что ты не бросишь меня, вдову, в нужде а готов помогать мне по мере сил. Но у тебя своя семья, есть кого кормить, а даровой хлеб у нас тут не растет на дюнах. Не вышло бы

по пословице: «Рад бы в рай, да грехи не пускают».

— Так-то так, но, во всяком случае, один бедняк может опереться на другого. Мы тебя не забудем, лишь бы нам самим малость устроиться. Ты уж плюнь мне вслед три раза, когда я пойду.

— От всего сердца! — сказала вдова. — Я ничего, кроме добра, тебе не желаю.

Ларс Петер мог теперь приняться за дело. Только бы повезло ему хоть немного с уловом. Он рад был, что вдова Ларса Йенсена не желала ему зла на новом его поприще. Проклятья вдов и сирот тяжело ложатся на труд человека.

Когда Ларc Петер поближе пригляделся к делам в поселке, то увидел, что людям живется здесь не совсем так хорошо, как ему казалось сначала. Он мог выбрать себе и другое место для житья, получше. Кругом сплошь беднота, и что-то незаметно ни в ком стремления выбиться из бедности. Рыбаки выезжали в море, потому что так заведено и не прожить иначе. А если бы можно было сидеть у моря и ждать погоды, они бы так и делали.

— Работай, не работай — все равно богаче не станешь! — говорили они.

— Почему же так? Куда девается ваш заработок? — спрашивал Ларc Петер, недоверчиво усмехаясь.

— А вот погоди, сам увидишь! — отвечали ему. И вот теперь он начал понимать.

Немудрено, что у них не было особой охоты работать. Ведь никто в поселке не смел ни сказать, ни сделать ничего, не спросив трактирщика. Он тут всем ворочал, самовластно расходовал сколько требовалось на гавань, на приобретение новых рыболовных снастей и ботов; он же позаботился о том, чтобы никто в поселке не голодал и не мёрз, — открыл лавку, где всегда можно было получить в кредит все необходимое — бревна, топливо, хозяйственную утварь, съестные продукты. Все рыбаки были у него в долгу, но никто не мог сказать, сколько именно он должен. Да они и не беспокоились об этом, а забирали да забирали в кредит, пока трактирщик не закрывал его на некоторое время. Надо, впрочем, отдать ему справедливость: если в какой-нибудь хижине доходило до крайней нужды, он оказывал помощь и улаживал дело.

Поэтому, должно быть, все и мирились с таким порядком, да еще, пожалуй, и довольны были, что им незачем голову ломать. Привезут улов на берег, корчмарь его примет и выплатит каждому, сколько самому заблагорассудится — на карманные расходы. Остальное он будто бы записывал на личный счет рыбаков, кому что причитается. Но отчета никогда не давал. «Вряд ли стоит нам с тобой считаться, — дружелюбно говорил он. — И так поладим. Видно ведь, что ты стараешься вовсю». И все оставались его должниками. Широкий, видно, был у него карман, что мог вместить столько денег.

Да, сколько-нибудь крупной суммы никогда нельзя было получить на руки, зато и заботы ни о чем не было. Износятся снасти или буря унесет их, трактирщик даст рыбакам новые, и всем самым необходимым для жизни снабжала рыбаков его лавка. Ларc Петер удивлялся такому житью-бытью, но допускал, что многих оно могло привлекать. Ведь часто бывает, что человеку, предоставленному себе самому, решительно негде взять средств даже на самое необходимое — вот у него и мелькает соблазнительная мысль: хорошо бы стать иждивенцем, пусть берут мой заработок и зато содержат меня!