Дилемма любви
Шрифт:
— Значит, я оговорилась.
— Адвокат оговорился… Ничего себе!
Мэкки встала и выбросила остатки еды в мусоропровод.
— Если вы поели, почему бы нам не посмотреть телевизор, взяв с собой кофе и десерт?
По одной из программ шел фильм, который ни он, ни она не видели. Этот фильм — романтическая комедия — был как нельзя кстати: он мог сгладить досадное недоразумение за ужином. Гордон от души смеялся, и ей тоже нравился искрометный юмор, которым была пронизана вся картина. Но ее романтическая суть заставила Мэкки осознать, что сидящий рядом мужчина очень привлекателен.
Гордон положил вытянутую руку на спинку
Завтра он должен уйти — с Эшли или без нее. Она и так сделала для этой маленькой симпатичной девочки все, что было в ее силах. Еще несколько часов с Гордоном — и она вернется к своему обычному образу жизни.
Кино закончилось. Началась программа новостей. Было самое подходящее время, чтобы извиниться и уйти. Когда Мэкки стала собирать посуду, Гордон поднялся, чтобы помочь ей. Убрав чашки и десертные тарелки, она торопливо пожелала Гордону спокойной ночи и направилась к лестнице.
Гордон внимательно наблюдал за ней. «Больше похоже на бегство», — подумал он.
Войдя на цыпочках в кабинет, чтобы посмотреть, как там Эшли, он невольно загляделся на ее ангельское личико. В своей красной пижамке она была похожа на одного из телепузиков. У него защемило сердце. Никто не сможет любить ее сильнее, чем он. И он пойдет на все, лишь бы она осталась у него.
Вернувшись в гостиную, Гордон растянулся на диване. Он хотел бы презирать Мэкки из-за того, что она собиралась разлучить его с Эшли, но сердце подсказывало ему, что адвокат Смит вовсе не безжалостный законник, который постоянно нападает на него, а вдумчивый юрист, который свято верит, что помогает матери, горячо любящей своего ребенка. Неимоверная преданность Мэкки своему делу внушала Гордону некоторую надежду. Надо открыть ей глаза на Бет и на истинные мотивы ее поведения.
На какое-то мгновение он отвлекся, засмотревшись на баскетбольное соревнование, но тут же его мысли опять вернулись к Мэкки. Впервые с тех пор, как Бет когда-то околдовала его мелодичным голосом сирены, появилась женщина, которая целиком завладела его вниманием. Красота Мэкки, ее честолюбие, ее чувственность…
«Эх ты, Гэллоуэй! Как был дураком, так им и остался. Наверное, ты слишком образован и воспитан и эти твои качества подводят тебя», — со злостью подумал Гордон. Как еще можно объяснить его увлечение женщинами, которые ему совершенно не подходят? Сначала Бет с ее «причудами», теперь Мэкки, которая не только с трудом переносит его общество, но к тому же имеет твердое намерение разделаться с ним в суде. Таким людям, как он, надо ходить с надписью на спине: «Вмажьте мне, да как следует!»
Гордон раздраженно схватил пульт и стал жать на все кнопки подряд, чтобы найти что-то очень интересное или, наоборот, что-то такое, от чего потянуло бы в сон. Ему было все равно, лишь бы отвлечься.
Когда утром следующего дня, в семь часов, Мэкки спустилась в гостиную, Гордон спал, свернувшись калачиком на диване. Черная футболка задралась вверх, а одеяло сбилось к ногам. Рубашку и
брюки он швырнул вчера на стул, нисколько не заботясь, что они помнутся.Мэкки быстро проскользнула на кухню. Когда струйка кофе начала стекать в кувшин кофеварки, Мэкки услышала, что Эшли проснулась и что-то лепечет. Не успела она подойти к своему кабинету, где стоял манеж с малышкой, как у дверей появился Гордон. Он даже не удосужился одеться — на нем были только трусы и футболка.
— Ой! — испуганно воскликнула Мэкки и отвернулась, краем глаза все же успев разглядеть, что ноги у Гордона длинные и стройные. Теперь действительно было что рассказать коллегам по работе, но, разумеется, никто ни о чем не узнает. Даже ее лучшая подруга Торика.
— Извините, — смущенно проговорил Гордон, словно только сейчас сообразив, что он не дома и надо было одеться. — Я думал, что вы еще спите.
«Особенно после бессонной ночи, когда я безуспешно пыталась отогнать непрошеные эротические видения», — подумала Мэкки.
— Не стоит. Раз вы проснулись, я вернусь на кухню, — сказала она. Вот он, родительский инстинкт: когда она проходила мимо него. Гордон даже не пошевелился, но стоило Эшли пискнуть в другой комнате, как он тут же бросился к дочери. — Эшли будет есть яичницу-болтунью? — спросила Мэкки, старательно отводя взгляд в сторону — перед ее мысленным взором по-прежнему стоял Гордон в футболке и трусах, хотя в действительности он пришел на кухню с малышкой на руках уже полностью одетым.
— Нет, лучше овсяные хлопья. Но я не откажусь. Вам помочь? — предложил Гордон.
— Лучше приглядывайте за Эшли. Моя кухня совершенно не приспособлена для ребенка.
Гордон дал малышке хлопья и нарезанный кружочками банан, а Мэкки приготовила завтрак для взрослых — яичницу, поджаренный хлеб и кофе.
Они ели молча. Тишину нарушало лишь воркование девочки.
Вытерев рот бумажной салфеткой, Мэкки бросила взгляд на часы: они показывали четверть девятого.
— Бет приедет с минуты на минуту. Мне кажется, вам лучше уехать до того, как она окажется здесь, — сказала Мэкки. Гордон несговорчиво посмотрел на нее, и ей пришлось перейти на умоляющий тон: — Вы представляете, какой сейчас разгорится скандал?
— Ну дайте мне хоть маленькую отсрочку, — попросил ее Гордон.
— Сделайте то, что я прошу. Вам и так вернут Эшли сегодня вечером, — настаивала на своем Мэкки.
— Хорошо, — сказал он, смирившись. — Но прежде, чем меня выпроводят отсюда, могу я выпить кофе? — Он протянул руку к кофейнику. — Я всегда выпиваю утром по две чашки.
Мэкки встала, достав чашки, протянула одну Гордону. Когда он выпил кофе, Мэкки с Эшли на руках проводила его до дверей.
— Ну, пока, дорогая, — сказал Гордон, прощаясь с дочерью. — Папа должен идти. Твоя… твоя… Бет будет играть с тобой, и Мэкки тоже. — Он поцеловал малышку в щечку и лобик.
Эшли заулыбалась и начала что-то ворковать. Он поцеловал ее снова.
Эшли продолжала что-то говорить на своем языке, показывая на щеку Мэкки.
— Все мои поцелуи — только тебе, малышка.
Эшли стояла на своем, показывая на Мэкки.
Гордону ничего не оставалось, как наклониться и поцеловать Мэкки в лоб. От нее исходил легкий запах цветочной смеси… жасмина… ландыша… чего-то еще. Он слегка коснулся губами ее лба и быстро отстранился.
Но это не удовлетворило Эшли.
— Сюда, — сказала она, показывая на губы Мэкки.