Дикое сердце ветра
Шрифт:
"Смелый" уходил на север, а над Данироль вставала огненно-красная с изумрудными вкраплениями корона. И хотя каждый знал, что это всего лишь свечение атмосферы в результате солнечных бурь, отчего-то становилось не по себе. Но сил отвести глаза от завораживающего зрелища не нашел в себе никто из стоявших на палубе…
Глава 7
…254 год от прилета гатуров. Виса…
– Есть люди, для которых существует только одно счастье - быть свободными от земных оков. На земле они чувствуют себя как большие птицы - неуклюже и тяжело.
Голос командора Ванибару вырывался за пределы аудитории и был слышен даже на первом этаже Академии. Но мало кто в него вслушивался, ибо по недавно выкрашенной в салатовый цвет стене полз жук. Толстый, коричневый с желтой окантовкой крыльев жук. Он проделал путь уже до половины стены, как был замечен и остановлен метким броском скатанной в шарик бумаги. Жук в замешательстве замер, задумчиво пошевелил усиками и решил переждать неожиданную атаку. И тут же получил вторым бумажным шариком по спинке.
Возмущенный жук отполз чуть в сторону. Но начало охоте было положено, и в несчастного полетели бумажные снаряды. Командор то ли не замечал происходящего, то ли предпочитал не отвлекаться на такие мелочи. Заложив руки за спину, он парил над полом на платто, а его красный гребень почти касался высокого потолка.
И студенты с каждым уверенным броском все больше наглели. Ну да, на улице жара. Все остальные проводят время на море или на аэродроме, а дальнелетники сидят и слушают лекции по истории авиации, зубрят устройства различных моторов и причины их неисправностей, учатся оказывать первую помощь… И все занятия такие долгие, нудные! Даже дирижабельщики давно летают! А дальнелетников только водят на ознакомительные экскурсии на аэродром и отправляют в тренажерный зал, полный гатурьего оборудования, где, надев на голову тяжелый шлем, можно представить себя летящим!
Правда, особо рьяным никто не мешал в свободное от основных занятий время тренироваться со студентами других специальностей. И даже сдавать экзамен на квалификацию, чем Танри и пользовалась. Но хотелось-то настоящих полетов на серьезной технике…
– Когда Марсиар предложил усовершенствованную конструкцию двигателя, вначале было трудно поверить, что это позволит увеличить скорость полета…
Еще одно попадание!
В состязание по меткости включились уже первые ряды. Поворачиваясь перед самым носом командора, они старательно прицеливались и кидали бумажки. Жук героически переносил эти издевательства, изредка переползая из стороны в сторону. Но укрыться от обстрела не мог.
Наконец терпению гатура пришел конец. И Ванибару, прервав свой монолог, скомандовал:
– Ривандо, Бреданс, Комидари - за дверь. Остальные слушают стоя.
Выходит, выделил самых рьяных стрелков и выгнал. Как бы на экзамене не припомнил. Но экзамен далеко. Забудет.
Танри даже была рада, что ее выставили. Теорию и историю авиации и воздухоплавания она знала достаточно, чтобы получить хорошую оценку. А что еще нужно? Главное, сейчас на аэродроме не должно быть много народа. Может, и полетать удастся. Поэтому все изгнанники не испытывали ни малейших угрызений совести.
Сев на велосипеды, они помчались по холмам мимо
виноградников с аккуратными домиками сторожей, не способных отстоять доверенный им урожай, если на поля, как саранча, налетает целый отряд будущих летчиков.В распоряжение Академии Лиссаранским аэропортом была предоставлена пара старых списанных деревянных бипланов. Предполагалось вначале, что будут они стоять на аэродроме в качестве экспонатов. Но общими усилиями бипланы починили, и ректор разрешил их использовать для учебных полетов.
Естественно, одних новичков не отпускали. Кто-то из старших и более опытных студентов или летчиков обязан был сопровождать их. На бипланах летали все, и девчонки из медслужбы, и даже диспетчеры.
Танри и ее спутники мчались наперегонки мимо неторопливо ползущих по извилистой дороге повозок фермеров и автомобилей, нагруженных всяким хозяйственным инвентарем.
Наконец, им открылся вид на длинные синие ангары и взлетную полосу в двести пятьдесят анр, длинноватую для такого простенького самолета, как биплан.
Бросив взгляд на студенческие значки, охранники отворили тяжелые металлические ворота, пропустили троицу внутрь. Фред Бреданс сразу свернул куда-то в сторону, а Танри с Эрнесто Ривандо поехали к ангарам. Надо было спешить, еще полчаса, и очередь на полеты выстроится огромная. До обеда не взлетишь.
Один из бипланов, выкрашенный в оранжево-коричневый цвет, уже нарезал круги в воздухе, а возле другого, красно-белого, толпились студенты. В небе кружили разноцветные купола парашютистов. Это упражнялся первый курс дальнелетников. Вдали к мачте студенты пытались пришвартовать дирижабль, жирным тюленем лениво паривший в воздушном океане.
Эрнесто Ривандо, коротышка с удивительно красивым лицом и кофейного цвета волосами уже приставил велосипед к стене ангара и поспешил к биплану. Танри решила от него не отставать. Она вприпрыжку побежала следом и, споткнувшись о притаившийся в траве шланг, упала.
– Что такое?
– прокричал обернувшийся Эрнесто.
– Все нормально. Просто брюки испачкала, - ответила Танри.
– Ты иди. Я сейчас догоню тебя.
Новые светло-желтые брюки было жалко. На коленях остались зеленые пятна. Если сразу не застирать, потом только выбросить.
Вспомнив, что за ангарами есть мастерские, где наверняка найдется мыло и вода, девушка поспешила туда.
Через десять минут, натянув мокрые на коленях брюки, Танри уже хотела выйти из мастерской, подошла к двери, но услышала голоса. Беседовали Фред Бреданс и Виктор Машар, парень с ее курса, но с отделения ближней авиации, сейчас за что-то проштрафившийся и отправленный на две недели помогать механику. Встречаться с Машаром не хотелось, и девушка решила подождать, пока ребята уйдут. Но они стояли рядом и шушукались, хотя и достаточно громко, чтобы притаившаяся за дверью Танри могла разобрать слова.
– И много ты проиграл?
– спрашивал Фред.
– Двадцать две тысячи зеллов!
– чуть не плачущим голосом говорил Машар.
– Если отец узнает…
– Как? У тебя было только пятьдесят!
– еле удержался от крика Фред Бреданс.
– Я постоянно выигрывал. Вначале мне сказочно везло. Я сам не понимаю, как так получилось. Все шло замечательно, как вдруг… Вдруг я продул!
– Ты в прошлый раз то же самое говорил. Боже, зачем я тебе дал денег!
– Я надеялся отыграться!