Дикий вьюнок
Шрифт:
В затуманенном сознании мелькали мгновения, пришедшие из жизни других, незнакомых людей, будто из окружающего воздуха в моем сознании проявились куски парящей вокруг бестелесной памяти — сон, полный чего-то жаркого и неприличного; ночная мгла, ревниво скрывающая нечто запретное; кованая дверь, запревшая от чужих глаз крошечный неприглядный секрет.
Они неловко кружились вокруг, задевая краями пространство между мной и князем, и походили на легкокрылых мотыльков, беспечно летевших на смертельный свет. Некоторые из тех, что приближались слишком близко, шипели и сгорали на огне его силы, и только невидимые тонкие струйки дыма окончательно растворялись вместе с остатками чужих воспоминаний.
Когда окружавшая
— Шайнарская магия не признает магии круоргов. Совершено не переносит присутствия поблизости, а в твоем случае еще и активно сопротивляется, пытаясь разбить ее ограждающие оковы. Напрасно — даже сильный шайнарский маг не способен противопоставить против круорга ничего внятного. О тебе и речи нет.
Когда он убрал руку я, наконец, смогла дышать спокойно. Мы стояли на том же самом месте, и под спиной холодная стена, и над головой так же высится перекрытый темными балками белый потолок, и пол под ногами не дрогнул, и вокруг все тот же пустой бесконечный коридор.
Но только что я побывала в совершено другом слое реальности, никаких сомнений. Это было ужасно, страшно до оторопи и притом… изумительно. Другой уровень обмена энергией с окружающими сущностями, практически недоступный грубо слепленному человеческому телу. Всего лишь жалкое подобие обмена, который играючи совершают бестелесные души.
Только что князь приоткрыл мне завесу и бегло показал краешек своей мощи. И меня, как и любого другого на моем месте оглушило мрачным великолепием древнего безлюдного склепа, приводящего непрошенных гостей в благоволение и трепет одним фактом своего существования.
— Что ты сделал? — проговорила я, не в силах пригладить вставшие на дыбы нервные окончания, от зуда которых чесались даже пятки. Не верилось, что я просто продолжаю стоять в коридоре и не сделала даже шага в сторону.
— Все проявления твоего дурного самочувствия имеют единственную причину — твоя шайнарская магия на дух не переносит мою и воспринимает ее присутствие крайне агрессивно, пытаясь оттолкнуть от себя на максимально возможную дистанцию. Скорее всего, со временем она смирится и даже может… Хотя вряд ли. Она просто подчинится власти сильнейшего. У меня имеется множество запрещенных в королевстве материалов, оставленных первыми круоргами тех времен, когда не были введены запреты на проводимые ими эксперименты. Тогда величие круоргов вызывало только раболепие и слепое почтение. Всего за пару десятилетий сила новоявленных магов перекрыла все остальные силы королевства и тем самым подписала себе смертный приговор. Право существовать есть только у того, что королевский совет может держать в узде. Мы будем умнее… Итак, к экспериментам. Уже в то время точно установили, что шайнары — единственная раса, отторгающая даже малейшие потоки темной силы. И именно поэтому первых немало интересовала возможность соединить оба вида магии, потому что по их предположениям полученный результат способен превысить даже самые смелые ожидания и создать универсального мага. Первые приложили немало усилий, пытаясь достичь цели. В том числе они пытались вывести породу людей, смешивая кровь шайнар и темных магов, чтобы ребенок родился уже с клеймом обоих сил. Но ничего не вышло… Новорожденные обоих полов не принимали темной силы, как не принимали сами шайнары, что чистые, что полукровки. Иначе… — он ухмыльнулся. — Я нашел бы тебе достойное применение. Сейчас ты бесполезна.
Я быстро поблагодарила звезды за свою бесполезность. И, мать всех звезд! — слова о всесилии первых круоргов не вызвали ни малейшего сомнения. Глубинный слой темной силы, куда князь только что ткнул меня носом, доказывал правоту услышанного лучше любой,
даже самой крепкой клятвы.— Господин маг, снимите с меня амулет. Вы же знаете, я не настолько глупа, чтобы в пику вашему запрету использовать магию. Мою силу не нужно ограждать. Я посреди замка, полного всесильными темными магами… Я ничего не сделаю.
— Нет, — ответил князь, так же равнодушно, как только что отвечал Фионе. — Ты будешь носить его и дальше.
— Что со мной случится?
Он пожал плечами сдержанным, безучастным жестом.
— Однажды ты перестанешь сопротивляться поставленной мною заслонке и смиришься. Или… однажды попытка сопротивления будет настолько сильной, что вытянет всю твою жизненную основу, так что тело не выдержит и погибнет. Но этот вариант маловероятен.
Я усмехнулась. Пожалуй, если бы сейчас князь обошелся без гадостей и покладисто согласился снять амулет, я бы под землю провалилась от удивления.
— Он может меня убить? — уточнила я.
Князь азартно улыбнулся. Так, наверное, улыбаются карточные шулеры, призывая клиентов попробовать сыграть последний, один-единственный разок и будьте уверены — звезды повернутся к вам своими сверкающими ликами и обязательно подарят удачу. Разве может быть иначе, ведь вам так давно не везет? Вы явно заслужили пылкий поцелуй фортуны!
— Может. Ну и что? Зачем тебе жить, Мариза?
Несмотря на блистающую задором улыбку тон был таким многослойным, что я невольно замерла. И вопрос казался совсем не праздным, а скорее ритуальным, как в молитвах, творимых людьми в природных святилищах. Лица меняются, голоса, позы… но слова остаются постоянными, обращенными к существам другого уровня, к высшему сознанию. Потому я ответила.
— Существуют вещи, которые я хотела бы узнать до того, как умру.
— Какие? — без особого интереса поинтересовался князь.
Сказать, какие? На секунду я действительно представила, что говорю… Но это так глупо. Рассказать про дом подальше от столицы? Про детей и мужа, чьи глаза чисты, как весеннее небо и чье сердце принадлежит только своей семье? Про долгие годы, лишенные потрясений и стойкую уверенность, что все и всегда будет одинаково спокойно, пусть и скучно?
Про… ласки любимого мужчины, которых я никогда не знала?
Смешно.
— Такие вещи есть, князь. И думаю, вы мне всего этого дать не сможете.
— Ты уверена? — он поднял брови, хотя мои слова его не задели и не удивили, он воспринял их так же отрешено, как и весь разговор в целом. — Я многое могу. Могу осуществить практически любое желание женщин принадлежащих даже королевской крови. Любые прихоти, чего бы они ни касались — богатства, власти, страсти. Могу задержать приход старости. Могу привлечь поэту вдохновение, которое позволит создать лучшие в его жизни стихи. И многое другое, никому более не доступное. Чего уж там упоминать о придуманной замковой служанкой ерунде?
Теперь его, пожалуй, охватило небольшое любопытство. Но недолго, всего на пару минут, в течении которых он просто перебрал список всего, чего, по его мнению, способен желать человек и решил, что все это в его власти. И почти сразу забыл.
Он же как неживой… как войлочная кукла, в которую вложили часть души, настолько малую толику, что хватает всего лишь на достижение какой-то одной четко поставленной цели. Остальное его не затрагивает и не колышет. Не согревает.
Я с какой-то болезненной настойчивостью в очередной раз упрямо пыталась найти в стоящем напротив мужчине остатки того человека, который нежным весенним вечером сделал мне в беседке пансиона предложение руки и сердца. Мне хотелось вытащить его из темных подвалов выстроенной князем крепости и показать, что солнце все еще светит. Все еще тянутся к небу зеленые перья травы и звезды как раньше отплясывают на шелке ночного неба свои невидимые глазу бешеные танцы.