Дикая связь
Шрифт:
Я также много думала об этом, потому что после Атласа сегодня ночью, завтра будет его очередь, и я тихо офигеваю от этого.
Доверяю ли я Ноксу? Нет, нет, не доверяю. Доверяю ли я оценке Норта в отношении его брата? Тоже нет, хотя мне немного не по себе от этого. Он так искренне уверял меня, что вмешался бы, но у меня также есть ощущение, что у него огромное слепое пятно, когда дело касается его младшего брата.
Доверяю ли я Грифону? Это сложнее. Я верю, что он верит Норту. Это имеет немного больший вес, потому что он может сказать, лжет ли Нокс, так что, возможно, это может быть способом
Гейб отправляется на футбольную тренировку, быстро поцеловав меня в щеку, а затем Атлас отвозит меня в кафе на мою смену. Я ожидала, что он оставит меня там, как он обычно делает, немного успокоившись по поводу моей защиты теперь, когда знает, что я могу держать себя в руках, как с моим даром, так и физически, благодаря моим тренировкам, но он припарковался и провел меня внутрь. Я закатываю глаза от его ухмылки Глории, когда он заказывает кофе и достаточно еды, чтобы хватило до конца моей четырехчасовой смены, а затем он устраивается в кабинке, которую назвал своей.
Люди приходят волнами весь день, и студенты, и студенческие братства, и профессора, но я явно пропустила что-то важное в своем сегодняшнем мозговом тумане, потому что все они говорят об одном.
Одного из членов совета выгнали из совета.
Сначала это не кажется мне таким уж важным, потому что я бы уже знала, если бы это был Норт, и совет ни хрена для меня не значит, за исключением того факта, что они продолжают позволять Норту делать со мной все, что он, черт возьми, захочет, без каких-либо последствий. Но потом я слышу имя.
Советник Шарп.
Он был одним из тех двух мужчин, о которых Гейб предупреждал меня перед вечеринкой Сейдж несколько месяцев назад. Он сказал что-то о том, что он будет рыться в моей голове, чтобы узнать все мои секреты… Мне интересно, что может заставить людей выгнать кого-то из совета, когда их места зарезервированы с рождения.
В буквальном смысле.
Норт унаследовал место своего отца, видимо, даже убийства одного из своих Связных недостаточно, чтобы потерять кресло своей семьи. Гейб сказал, что дядя Норта временно занял его, а потом, когда он стал достаточно взрослым, Норт забрал его обратно.
Мне чертовски любопытно, но никто вокруг меня ничего не знает, во всяком случае, открыто об этом не говорят. Я делюсь мнением с Атласом, когда подхожу к столику возле его кабинки, и он пожимает плечами.
— Я могу спросить об этом у родителей, но они будут знать только официальное заявление.
Я киваю и уже знаю, что у нас есть доступ к члену совета, который точно знает, в чем причина, но я уверена, что Норт ни хрена нам не скажет.
И это только заставляет меня снова и снова думать о проблемах со Связными.
Я жду, пока в кафе станет тише, когда последняя волна парней из студенческого братства наконец-то уйдет, и сообщаю Глории, что собираюсь в туалет. По дороге я хватаю свой телефон и закрываю за собой дверь, немного путаясь, пока пишу сообщение Грифону.
Мне нужно попросить тебя об одолжении, и мне очень трудно это сделать, так что, пожалуйста, не будь придурком.
Я не уверена, жду ли я от него ответа, он буквально никогда не пишет мне, но мой телефон почти сразу же зажужжал.
Скажи мне, что тебе нужно.
Ха. Думаю, утренний разговор и выяснения того, что, черт возьми, мы делаем сотворил с нами чудеса.
Можешь, пожалуйста, поговорить с Ноксом о том, что я буду спать в его постели завтра ночью, и убедиться, что он не против? Я не хочу прийти туда, чтобы он разорвал меня на куски из-за этого.
Он не отвечает сразу, а я не могу так долго сидеть в туалете, чтобы Глория не подумала, что у меня СРК или что-то в этом роде, поэтому я отправляю последнее сообщение и убираю телефон подальше, возвращаясь к работе.
Пожалуйста? Я доверяю тебе убедиться, что со мной все будет в порядке.
***
Когда я заканчиваю свою смену, Атлас не отвозит меня обратно в поместье. Вместо этого он везет меня за тако из закусочной, о которой Гейб говорил уже несколько недель. Я не знала, что Атлас наблюдал за мной достаточно внимательно, чтобы понять, как сильно я хочу попробовать это блюдо. Рыбные тако входят в десятку моих любимых блюд, поэтому, когда мы подъезжаем к ресторану, я улыбаюсь ему так широко, что кажется, что мои зубы сейчас вылетят из лица.
— Тебе так легко угодить, Связная. Обувь, еда, свитера, которые я носил… другие – чертовы идиоты, если не могут понять этого.
Я закатываю на него глаза. — Это может быть немного сложнее, но ты выбрал хорошие места для начала.
Он хмурится на меня, когда я тянусь к ручке своей двери, и на негнущихся ногах обходит машину, чтобы открыть ее и помочь мне выйти. Гейб обычно сидит на заднем сиденье и делает это за меня, я не знала, что Атлас тоже придерживается старой школы в этом вопросе. Но это мило. Когда мы делаем заказ, я пытаюсь заплатить за нашу еду. Мне до сих пор не удалось расплатиться с ним за все завтраки, которые он мне купил, но он ведет себя так, будто я пытаюсь смертельно ранить его.
— Ты сказал, что прикроешь меня, пока я не встану на ноги. Ну, сейчас я работаю. Я могу купить нам ужин, — говорю я, махая ему рукой, но он лишь игриво смотрит на меня.
— Только через мой труп, мать твою, моя Связная будет платить за ужин. Кто, по-твоему, меня вырастил? Убери это, пока ты меня еще больше не смутила.
Он говорит это шутливым тоном, но его взгляд серьезен настолько, что привлекает ваше внимание. Я смотрю, как он достает свою кредитку и проводит ей, ухмыляясь девушке, принимающей наш заказ, в очень вежливой, но ледяной манере.
Атлас всегда очень осторожен в том, чтобы быть дружелюбным, но очень недоступным с людьми в кампусе, и когда взгляд девушки скользит по его телу, она останавливается на том месте, где его пальцы переплетаются с моими, и он притягивает меня к себе немного надежнее, так что не возникает вопроса о том, занят он или нет.
Моим узам это очень нравится.
Мы ждем вместе в прохладном ночном воздухе, укутавшись друг в друга, наблюдая, как приходят и уходят другие посетители. Все студенты, которых мы видим, украдкой переглядываются и шепчутся между собой о нас, но мне слишком хорошо в объятиях моего Связного, чтобы поднимать шум.