Дикая полынь
Шрифт:
Другой радист сменяет Зиновия Мильруда у рации, и он уходит вместе со мной. После длительного молчания говорит:
– Я думал, у сионистов одна забота - выполнять религиозные обряды и бывать в святых местах Палестины. А получается, они оплачивают свою политику еврейской кровью, еврейскими жизнями! Сейчас я, наконец, понял, почему евреи у Вислы проклинали сионистов...
У Вислы?!
Оказывается, рота младшего лейтенанта Хайретдинова из 47-й дивизии, сражавшейся в Польше вместе с частями Армии Польской, наткнулась в лесу под Вислой на четырнадцать умиравших от голода евреев. Они чудом вырвались из варшавского гетто и очутились в самом пекле боя.
Старший из беженцев, седобородый старик, обращаясь к младшему лейтенанту Хайретдинову,
– Клянусь, гитлеризм в тысячу раз хуже татарского ига! В те давние годы татарам и присниться не могло то, что сегодня творят с людьми немецкие фашисты!
Командир роты приказал Зиновию и двум рядовым укрыть беженцев подальше от передовой и обеспечить их продовольствием. Когда советские воины прощались с беженцами, старик спросил Мильруда:
– Кто ваш командир?
– Младший лейтенант Красной Армии, - услышал он в ответ.
– А по национальности?
И узнав, что Хайретдинов - татарин, старик опустил голову и тихо сказал своим спутникам:
– Хоть бы мои внучата не повторяли ошибки их деда и не судили о людях по национальности.
– И добавил, обращаясь к Мильруду: Передайте вашему командиру, что сегодня, на шестьдесят четвертом году жизни, я понял, как нас обманывали и обманывают сионисты. Никогда я больше им не поверю, что другие народы - враги евреев! Я проклинаю сионизм!"
В августе 1945 года мне снова довелось попасть в Германию в составе писательской бригады, работавшей над документальным сборником "Штурм Берлина". Именно тогда в нацистском государственном архиве Потсдама были найдены подлинники почтительных и весьма деловых донесений сионистских активистов руководителям гестапо.
Эти донесения не оставляют никакого сомнения в том, что просионистские организации в третьем рейхе, особенно "Палестинское бюро в Германии" и "Организация евреев Германии", были полномочными филиалами палестинской сионистской верхушки и сотрудничали с нацистскими разведывательными учреждениями.
Столь же благосклонны были палестинские сионисты к гитлеровским резидентам на своей территории, в частности к Райхерту - он орудовал под вывеской "Германского бюро информации в Палестине".
Поводов для взаимных контактов было немало. Скажем, такой, как совместные заботы гитлеровской разведки и сионистских организаций о создании в Германии "еврейских лагерей перевоспитания". По замыслу, согласованному с руководителем отдела гитлеровской разведки по еврейским делам фон Миндельштайном, питомцы таких лагерей - еврейские юноши должны были впоследствии широко использоваться в Палестине. Для чего?
По смыслу достигнутого соглашения ответ может быть только один: для проведения вооруженных операций по захвату земель палестинских арабов. Видимо, это был один из первых практических шагов, приведших к тому, что широкое распространение получил печально известный термин "сионистский штурмовик".
Словом, после разгрома немецкого фашизма у меня, совершенно не проявлявшего тогда особого интереса к теории и практике сионизма, помимо моей воли появилось немало реальных поводов вспоминать то и дело предательские деяния украинских сионистов в двадцатые годы. Правда, те деяния могли показаться невинными забавами в сравнении с дикарскими акциями мирового сионизма, творимыми в странах Европы в годы второй мировой войны и тотчас после нее.
"ПЫЛЬ БОЛЬШОГО СВЕТА"
Впрочем, если быть точным, сионисты еще накануне второй мировой войны сумели урвать с помощью нацистов изрядный куш. Проделано это было с иезуитской убежденностью, что для достижения поставленной цели хороши самые грязные средства. А цель-то была одна - выкачать побольше иммигрантов в Палестину, куда евреи из Европы уезжали весьма неохотно.
И сионисты смекнули: чем чаще захватившие власть в Германии фашисты будут учинять еврейские погромы, чем бесчеловечней будет осуществляться то, что Луи Хаген именовал "радикальной германской
политикой в отношении евреев", тем большее число неимущих евреев вынуждено будет бежать оттуда в Палестину. Вот почему, когда все прогрессивное человечество возвысило гневный голос протеста против еврейских погромов в третьем рейхе, палестинские сионисты во главе с будущим премьером государства Израиль Бен-Гурионом сочли за благо... промолчать.А немецкие сионисты, охотно сыграв на руку нацистам, пошли еще дальше! Выполняя личное задание Геринга, они согласились опровергнуть перед лицом общественного мнения Европы страшные вести об еврейских погромах в фашистской Германии. Популярнейшие ораторы из немецких сионистских организаций специально выехали в Прагу, Лондон, Париж и другие европейские столицы для публичных выступлений "на заданную тему".
В те дни над десятками тысяч немецких евреев был занесен фашистский топор, многие семьи уже успели получить официальные извещения о "неожиданной и скоропостижной" смерти их близких в концлагерях. Выехавшие на гастроли сионистские адвокаты гитлеризма хорошо это знали. И все же покорно продекламировали перед чехословаками, французами, англичанами дословно то, что было написано в геринговских шпаргалках.
– Мне было тогда двенадцать лет, - услышал я в Чехословакии от инженера Юлиуса Хладкиса, проведшего детство в небольшом городе Йилгаве.
– Мой отец узнал, что в чехословацкую столицу приезжают делегаты еврейских организаций из Германии, где власть захватили нацисты, и твердо решил поехать на несколько дней в Прагу. Ведь до нашего городка уже тоже докатились вести о зверских расправах фашистов над немецкими евреями, и отец хотел узнать правду. Мама была против его поездки. Она понимала, что неожиданный отъезд врача вызовет справедливые нарекания пациентов. Но отец настоял на своем. Он поехал в Прагу. Там ему удалось дважды слышать выступления делегатов из Берлина. Вернулся он нервный, возбужденный, с воспаленными глазами. "Либо я сошел с ума, - рассказал он матери, - либо берлинские сионисты послали в Прагу отъявленных провокаторов! Они уверяют пражан, что немецкие евреи вовсе не бегут из гитлеровского рейха, а уезжают по-хорошему, что у национал-социалистов и сионистов немало общих взглядов, особенно по национальному вопросу. По словам этих делегатов, национал-социализм гитлеровцев неприемлем только для тех евреев, которые упрямо считают Германию своей родиной, а себя чуть ли не немцами..." Отец оглядел беспокойным взглядом всю нашу семью и воскликнул: "Но разве у нас, у меня и у тебя, у наших детей, может быть какая-нибудь иная родина, кроме Чехословакии! Здесь мы родились, научились мыслить, здесь мы стали людьми! А эти господа из Берлина внушают мне, что мы должны бросить свою родину, бросить Чехословакию и бежать в Палестину! Почему?"
Помню, - закончил свой рассказ Хладкис, - отца потряс и такой довод берлинских агитаторов: палестинские сионисты не сочли нужным последовать примеру тех, кто бойкотировал товары из нацистской Германии. Такой бойкот, объяснял нам отец, ослаблял экономическую мощь немецкого фашизма. И тем не менее импорт германской продукции в Палестину тогда систематически возрастал. Именно в связи с такой политикой палестинских сионистов мой отец впервые услышал имя Бен-Гуриона. На него с большим почтением ссылались приехавшие нацистские адвокаты - так их тогда окрестили в Праге...
Меня неизменно удивляло: как это выехавшие из Берлина на гастроли по Европе сионистские адвокаты нацизма обошли Будапешт - ведь там, да и в других городах Венгрии, имелись довольно значительные еврейские общины. Почему же, однако, берлинские сионисты не послали своих пронацистских агитаторов в Венгрию? Почему, наконец, Геринг не заставил их это сделать?
Убедительный ответ на эти, казавшиеся мне загадочными, вопросы я получил в Будапеште только недавно от нескольких венгерских историков и публицистов. Загадка оказалась совсем не таинственной и весьма легко объяснимой.