Чтение онлайн

— Ты закончил? — спросил он устало.

Capo вздохнул.

— Прости, — ответил он, — я должен был убедиться, что ты не подослан, чтобы убить меня и похитить камень. Я знаю, на что он способен. Я видел мечты твоего хозяина: он способен опустошить весь мир.

Виралай выглядел изумленным.

— Рахе? Он никогда не пойдет на это, он всего лишь сварливый старик, вечно всем недовольный.

— Рахе? — Имя казалось смутно знакомым, как будто Capo уже слышал его давным-давно. Воспоминание ускользало, но сейчас это не имело значения, и он просто спросил: — Кто это — Рахе? Я думал, твой хозяин — лорд Кантары.

— Это сейчас, — горестно ответил Виралай. — Но Тайхо Ишиан гораздо хуже старика; я уверен, что он сожжет любую преграду, которая встанет у него на пути к Розе Эльды. Поэтому я и привел

тебя сюда — чтобы быть уверенным, что камень смерти ему не достанется и он не сможет использовать его в своих целях.

Роза Эльды. Кочевница, которую король Эйры Вран Ашарсон взял в жены. Но что общего у Тайхо Ишиана с этой низкорожденной женщиной? Внезапно перед внутренним взором всплыла непристойная сцена, которую он увидел, когда лорд Кантары обнял его в зале Совета: бледная нагая женщина с широко раздвинутыми ногами… Он поспешно отогнал видение; все стало ясно. Неужели обыкновенная похоть может подвигнуть человека на зверства? Раньше он бы не смог поверить в это, но теперь он уже не столь наивен. Изучив память собственного брата, Capo не сомневался, что человек способен на любое злодейство.

Из частного заключения Capo сделал общий вывод, и правда раскрылась перед ним во всей своей неприглядности. Она была настолько груба и ужасна, что его охватил страх и стыд: стыд за человеческий род и страх за судьбы мира. Ему вдруг стало ясно, что именно Тайхо Ишиан затеял эту войну, поднял всю Южную Империю, чтобы взять за горло извечного северного врага, и все это — из-за похоти. При этом он взывает к богине. Но это означает, что их религия фальшива, а его соотечественники-истрийцы — легковерные глупцы, готовые пойти за любым, кто станет разглагольствовать о «справедливой» цели; и не имеет значения, насколько лживы будут его речи — их повторят сотни и тысячи глоток, и скоро войны возжелает вся страна.

В войне будут гибнуть тысячи и тысячи — и все ради чего? Ради того, чтобы один одержимый получил женщину, которую вожделеет!

Capo прошиб пот; потом он почувствовал озноб и подумал, что сейчас упадет в обморок. Камень, который он носит на шее, единственный может остановить всеобщее безумие. Capo по натуре был миролюбив и мягок, но сейчас он отчетливо представлял себе, что должен делать. Он положил ладонь на грудь и почувствовал, что камень смерти запульсировал, словно отвечая ему.

— Всем чистым и честным, что есть в этом мире, я клянусь, Виралай, что остановлю его, чего бы это мне ни стоило, — произнес он, глядя в глаза волшебнику. — И ты должен помочь мне.

Никогда еще на Северных островах не бывало такой чудной зимы. Рыбацкие флотилии из Песчаной отмели и Хросси вылавливали целые косяки сельди; воды вокруг Светлого острова, обычно бурные, изобилующие водоворотами и встречными течениями, были настолько тихи и прозрачны, что на мелководье можно было видеть макрель, лежащую на дне, и даже дети на убогих плотиках и лодчонках, сплетенных из ивняка и обтянутых шкурами, уходили далеко от берега и таскали из воды рыбу, визжа от восторга. Поголовье тюленей выросло, как никогда; у островов резвились стаи китов. В Акульем проливе видели стада моржей — никогда раньше они не заплывали так далеко на юг. Жирного молока было вдоволь, и дети росли упитанными; коровы телились, и овцы ягнились, несмотря на то, что сезон окота давно закончился. Севернее Волчьего мыса скалы были заняты колониями тупиков и кайр, хотя обычно в конце девятого месяца птицы улетали в более теплые места. Казалось, зимнее солнце светит дольше обычного, потому что всякий успевал сделать за день больше, чем предполагал, — люди трудились весело, с песнями и шутками.

В садах, окружающих Халбо, розы цвели так буйно, что их аромат пропитал воздух до самых доков, перебив обычную нестерпимую вонь — смесь запахов мочи, соленой воды, пота, дегтя и спермы. Яблоневые сады за западными воротами города зацвели снова и принесли еще один урожай плодов. Жители Северных островов ликовали и веселились: кладовые были полны, дети здоровы, а жена короля носила под сердцем его ребенка и вот-вот должна была родить. Невелика важность, что Южная Империя снова объявила им войну. Все знали, что у истрийцев никогда не было хороших кораблей и опытных моряков, способных провести их через Северный

океан, чтобы напасть на Эйру. Все было прекрасно.

Для наемников настали трудные времена. Найти хорошую работу для целых отрядов было невозможно, поэтому они распадались, и каждый искал себе работодателя самостоятельно либо с несколькими приятелями. Но не только они оказались в такой ситуации. Халбо был переполнен вооруженными бродягами, которые перебивались случайными заработками и дрались на дуэлях вместо богачей, не умевших или боявшихся лично защищать свою честь. Но в основном они дрались друг с другом: из-за собачьих боев, карточных долгов, разлитого пива, жилья и шлюх, из-за неуместного слова, обидного замечания или взгляда, который показался недобрым. Косоглазый Чат, известный сквернослов и задира, назвал город вонючей выгребной ямой и уплыл к островам Медвежьего пролива на лодке, которую «позаимствовал» у Каттла Ярна, ранившего его в ногу за неделю до того.

Джоза Медвежью Руку, Дого и Дока, сопровождавших Эрла Бардсона, мертвецки пьяных, в компании двух полногрудых шлюх, видели направлявшимися в один из притонов в районе доков, и после этого о них не было ни слуху ни духу; Мэм и Персо остались вдвоем. Эрно наблюдал за ними, сидя в задымленном верхнем зале «Головы истрийца» — постоялого двора, чуть более приличного, чем «Вражья нога», расположенного выше на холме и дальше от пристаней, в том месте, где, по слухам, скатилась на землю голова короля Стена, когда его постигло возмездие. Уже в сотый раз он удивлялся, до чего эти двое не похожи друг на друга. Командирша наемников даже по мужским меркам обладала могучим телосложением, а Персо был хрупким и гибким, как и все жители его горной страны; она — белокура, он — темноволос; она заплетала пышные волосы во множество кос, украшая их косточками и ракушками, он — коротко стригся спереди и по бокам, а сзади носил хвост, спускавшийся до середины спины перехваченный у основания и на конце узкими золотыми лентами. У Мэм было широкое лицо с грубыми чертами, Персо же обладал красивым точеным профилем; у нее глаза были цвета неба, у него — темные. Вдобавок ко всему он являлся самым вежливым убийцей, каких когда-либо встречал Эрно.

Персо положил ладонь на бедро Мэм, а она наклонила голову и слушала, что он говорит ей на ухо, перекрывая гул, царяший здесь. Раньше Эрно думал, что если кто-нибудь позволит себе подобную фамильярность по отношению к Мэм, то лишится если не жизни, то по крайней мере пальцев; но раньше никому и в голову не приходило сделать это. Грозная, вечно сквернословящая, скалящая острые белые зубы, вряд ли Мэм могла соблазнить хоть кого-нибудь. Однако Персо, казалось, был без ума от нее. Через пару недель после приплытия в Халбо они сняли комнату на двоих, и с тех пор Мэм часто хохотала и улыбалась, шутила и была склонна к несерьезным выходкам, которые, как определил Дого, напоминают игру акулы, когда она готовится тебя сожрать.

Будто почувствовав его взгляд, Мэм внезапно подняла глаза. Она осклабилась и что-то сказала горцу, который откинул голову и захохотал так весело, что Эрно ощутил беспокойство и смутное раздражение: что он такого сделал, чтобы над ним смеяться? Потом командирша наемников поднялась, уперлась рукой в дубовый стол и, мощно оттолкнувшись, перепрыгнула через него. От сильного удара ног об пол доски застонали, а на столах подпрыгнули кружки с элем, забрызгав пеной сидящих. Никто не вымолвил ни слова, не выразил недовольства, хотя в воздухе появилось некоторое напряжение; только один человек, сидевший к Мэм спиной, громко выругался и повернулся, сжав кулаки, готовый к драке. Эрно видел по его лицу, что он осознал свою ошибку, и боевой запал в момент исчез. Отвернувшись, мужчина сел и принялся усердно трясти стаканчик с игральными костями, всем своим видом показывая, что для него сейчас это занятие — самое главное в мире.

— Не сидеть же здесь весь день, — весело провозгласила Мэм. — Надо дела делать.

Она подмигнула Персо, потом подняла бровь, дернула щекой. Эрно видел, как горец ответил каким-то сложным жестом, а затем, словно змея в траве, скользнул к лестнице. Вернувшись взглядом к Мэм, он обнаружил, что та уже исчезла. Его не переставала удивлять способность этой крупной женщины двигаться быстро и бесшумно — несомненно, большое преимущество для наемника и в деле, и в уходе от слежки.