Дикая лоза
Шрифт:
От изучения герцогини меня отвлекает чужой взгляд. Настойчивый, острый и крайне заинтересованный. Я нахожу его обладателя без труда. Все за тем же основным столом. Он сидит рядом с графиней. Смуглый, черноволосый, молодой. С обжигающе темными глазами и обаятельной улыбкой. Младший сын хозяина замка. Он похож на графа. Не только лицом и фигурой, но и общей энергетикой. В нем бурлит горячая молодость, способная все снести на своем пути, он горит жаждой приключений и игры. Большой игры. Он рвется в мир отца, который пока для него закрыт. Слишком молод и горяч. Но умен. И внимателен…
Улыбаюсь ему открыто, как старому другу, и подношу к губам бокал вина.
Поворачиваюсь в сторону напарника и ненавязчиво касаюсь его руки, привлекая внимание.
— Пойду собирать мотыльков. Встретимся в спальне.
Деметрий даже не прерывает историю, которую рассказывает благодарным слушателям, но дважды ударяет по столу указательным пальцем, показывая, что понял. Прекрасно. Теперь остается лишь незаметно ускользнуть…
…В затемненную часть зала я пробираюсь неспешно. Торопиться некуда. Тот, кто назначил свидание, будет ждать. Ибо он молод и любопытен. А я — дама уже не юная, замужняя, мне не пристало бежать по первому зову и спелым яблоком падать в руку. Поэтому я медленно обхожу весь зал, оставаясь в тени колонн и наблюдая за колыханием гобеленов. За половиной из них скрываются ниши, предназначенные для подслушивания или любовных утех. И часть уже используется по назначению. Пока большая половина гостей смотрит представление и увлечена разговорами, меньшая уже приступила к более близкому знакомству.
— Любите приключения, леди Ринтон?
Голос у младшего Андажира оказывается приятный. Мужской. Тихий баритон с легкой хрипотцой. Не раздражающее мурлыканье. Уже хорошо.
— А вы приглашаете сюда всех замужних леди?
Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с молодыми, горящими глазами.
— Вы не ответили.
— Вы тоже.
Делаю пару шагов в сторону, оказываясь больше в тени, чтобы свет факелов попадал лишь на нижнюю часть лица. Он пристально следит за мной, но отзеркалить движение не пытается, понимая, что я заняла более выгодную позицию.
— Если не любовь к приключениям, то что привело вас ко мне?
— Возможно, леди надеялась на небольшую прогулку по замку в компании с одним из его обитателей, который сможет рассказать несколько историй?..
Обрываю фразу многозначительной паузой. Склоняю голову на бок и чуть прикусываю нижнюю губу. Ему прекрасно видно все мои манипуляции, но мужчина не торопится поддаваться на провокацию.
— И что же может заинтересовать леди, так пристально изучавшую герцога Леай, в нашем замке?
Позволяю себе коротко рассмеяться. Вот что разожгло интерес Андажира. Он придал моему вниманию к герцогу и его жене совсем иную окраску. Ту, которую обычно нес сам. И ощутил себя обделенным. Да. Герцог старше и прямо скажем проигрывает будущему графу в обаянии и внешних данных.
— Леди, которая уделила столь пристальное внимание герцогине, интересуется местом, где можно достичь определенного уединения…
Моя шпилька заставляет его улыбнуться.
— Я знаю одно такое. Высокая башня, всеми забытые покои… И много, очень много легенд связанных с этим местом… Я могу рассказывать их всю ночь.
Он направляется ко мне, уже ощущая себя победителем. И останавливается,
будто налетев на стену, от моей фразы:— Признаться, я надеялась, что вы покажете мне часовню.
Глава 5
…В замковой часовне прохладно, тихо и сыро. Вряд ли кто-то из гостей пожелает заглянуть сюда посреди ужина. И даже смотритель предпочел удалиться, используя неожиданную передышку. Прекрасно. Мне никто не помешает.
— Подождите меня здесь, — жестом останавливаю спутника и сворачиваю на женскую половину.
Одним из плюсов Гленжа является полная автономность любого замка. Это маленький город, живущий по своим законам и наделенный всеми необходимыми атрибутами. Включая религию… Маги обычно пренебрегают любыми верованиями, но даже на местной базе есть свое место для молитвы. Чтобы слуги и союзники чувствовали себя комфортно и не подозревали нежданных гостей… Да мало ли в чем. У страха глаза велики. И не за чем будить спящих в глубине демонов.
Я прохожу мимо изваяния Девы — богини, покровительствующей невинным девушкам. У ее небольшой статуи, вырезанной из березы, горят несколько тонких свечей из белого воска. Юные гостьи замка уже улучили моменты, чтобы помолиться о счастливом замужестве. Ниша, посвященная Матери, заполнена так, что от нее ощутимо веет теплом. Ничего удивительного. Мать добра. Замужние женщины просят у нее здоровых детей, беременные — легких родов, состоявшиеся матери просят счастья для детей. Просить для себя у нее не принято…
Двигаюсь дальше к последней статуе, расположенной в самом темном и сыром углу. Старуха. Она же местный символ смерти. Покровительница заблудших душ. Ее изображают в темном балахоне с глубоким капюшоном, закрывающим лицо, с высоким, витым посохом в руке. Рядом с ней редко ставят свечи. В Гленже не принято поминать умерших. И к Старухе приходят молиться о милости для тех, от кого отвернулись другие боги.
В глубине ниши, освещенной одним факелом, лежат заготовленные свечи. Они из темного воска с кроваво-коричневым оттенком, напоминающим запекшуюся кровь. Я беру одну и подношу к факелу. Огонек вспыхивает на фитиле, постепенно разгораясь и растапливая воск. Свеча словно светится изнутри, согреваясь от пламени. Ее цвет меняется на бордовый.
— Покойся с миром, Раннавель-шэи-Иссор, — как только имя гадалки срывается с губ, пламя свечи вспыхивает ярче и на мгновение меняет цвет на потусторонне-синий. Затем снова становится нормальным. Не знаю, что происходит с душами гадалок из древнейшего рода, известного в нашем мире, но теперь последняя просьба одной из них исполнена. Мой долг отдан.
Ставлю свечу в нишу и направляюсь назад. У изваяния матери на мгновение замираю, глядя на изобилие свечей и деревянного младенца в пеленках, застывшего у нее на руках. Анджей… Сейчас он где-то здесь. В этом мире. Такой же недоступный для меня, как и полгода назад. И неизвестно, когда я смогу увидеть его снова.
Прикрываю глаза и усилием воли отгоняю лишние мысли. Здесь и сейчас я не княгиня проклятых, а леди Кларисса Ринтон, у которой никогда не было детей. И горевать ей не о чем. Только о том, что не может дать мужу наследника. Последняя мысль заставляет на секунду задуматься. Кажется, у меня есть идея, как оправдать любые наши похождения с Деметрием. Странно, что она не пришла мне в голову раньше. Хотя… Ничего удивительного. Мы слишком зациклились на графе, герцоге и Молоте, чтобы уделить внимание легенде. Что ж… Пора это исправить. Надеюсь, напарник не сильно разозлиться.