Диагноз: Выживание
Шрифт:
Гул не машины, к тому же они сейчас практически по улицам не ездят, разве что прокатятся Тигры или БТР, у них электроника вся экранированная, и им ЭМИ не страшен. Новым моделям, по крайней мере.
Это…
Это самолет. Причем большой. И что это значит? Бомбардировка?
Я двинулся в сторону школы быстрым шагом. Если это реально так, то лучше укрыться в здании. А еще лучше в подвале. Но посмотрим, будут ли остальные спускаться.
И когда я дошел до разрушенного входа, то увидел на горизонте самолет. И немного успокоился. Я в них разбирался, так что сразу понял, что это не бомбардировщик, а транспортник.
А
— Гуманитарка, — услышал я голос, повернулся и увидел Быка, который стоял у входа со своим вечным дробовиком и тоже смотрел в небо.
— Твою мать, — только и оставалось простонать мне.
Гуманитарка — это хорошо. Да только вот не для всех. Потому что каждый раз после очередного сброса оккупанты активизируются и начинают ебашить по Пскову из всех стволов. Как будто рассчитывают на то, что люди покинут свои убежища и побегут хватать. Специально, чтобы как можно больше людей убить.
Несколько секунд мы смотрели на то, как над ящиками с грузами раскрываются парашюты. И я подметил, что если ветер не переменится, то как минимум один из них должен упасть совсем недалеко. Ближе к реке, как раз в той стороне, где жили мужчина и женщина, которым я дал лекарства в аптеке.
— Валить надо, — проговорил я. — В подвалы. Сейчас ад начнется.
— Ага, конечно, — хмыкнул Бык.
Сарказм в его словах звучал настолько неприкрыто, что я обернулся. Я вообще не верил особо, что здоровяк на него способен, а тут получалось, что вполне себе. Повернулся и спросил:
— В смысле?
— В прямом, — ответил он. — Сейчас мы туда пойдем. Так что стой и смотри, куда падают грузы. Если повезет, то как минимум один возьмем.
— В смысле, блядь? — повторил я. — В смысле возьмем? Сейчас бомбить будут. А даже если под бомбежки не попадем, то там военные будут. А они тех, кто к гуманитарке лезет, просто стреляют. Это же для них грузы, не для нас.
— А в прямом, — пожал плечами здоровяк. — Военные сразу не сунутся, они сперва обстрел переждут. А чухна пока прицелится, пока отстреляется. У нас время есть, час примерно, чтобы туда дойти и взять то, что надо. Если не успеем, то пиздец. Но куш того стоит, Рама.
— Да ебаный в рот, — только и оставалось проговорить мне.
Я прошел мимо него, поднялся по обломкам и оказался в здании школы. И понял, что транспортник увидел не только я. Потому что народ уже собирался. Раздавали оружие, а Адик как раз выкатил из одного из закрытых кабинетов целую кучу тележек из супермаркета. Таких вот. Ну да, грузы могут быть габаритные, и их проще в такую сходить, чем пытаться в рюкзаки уместить.
К тому же там надо быстро грузить и бежать.
И я понял, что Бык вообще не шутил. И что мы реально сейчас пойдем под мины и кассеты воровать предназначенный военным груз.
— Рама, иди сюда! — крикнул Бек, который как раз вытащил из комнаты сразу два карабина.
Я, как сомнамбула, двинулся к нему. Меня преследовало ощущение какой-то нереальности, будто все вокруг ненастоящее. Я, и те с кем я выживал
до этого, после сброса прятались, а они наоборот собираются куда-то идти.Безумцы, блядь.
— Держи, — «политеховец» вложил мне в руки автомат Калашникова. А нет, карабин, положений у переводчика всего два — одиночный и предохранитель.
— Мы сейчас реально куда-то пойдем? — спросил я, сам не слыша свой голос.
— Пойдем, конечно, а как иначе, — он хмыкнул. — Да не боись, все нормально будет. Сходим туда — обратно, легкая прогулка.
Я взял у него из рук карабин, но прикосновение к оружие уверенности не добавило. Легкая прогулка…
Да блядь… А ведь они не шутят.
Глава 21
Груз еще падал, а мы уже бежали по улице, и каждый толкал перед собой по тележке. Пошел десяток парней, все-таки оголять тылы Сека не решился, и кто-то должен был остаться в школе, чтобы оборонить ее. Если кто-нибудь придет.
Пока что было легко, несмотря на то, что на дорожном покрытии оказалась куча выбоин. Как старых, из-за «циклов замерзания», так и новых, появившихся уже после попадания мин. И пусть никто по ней не ездил, еще немного и дороге вообще пиздец.
К тому же пошли мы не через широкий и ровный Рижский проспект, который был практически свободен. Там явно прокатилось что-то тяжелое и растолкало машины. Правда, он никуда теперь не вел, потому что мост через Великую был обрушен то ли точным попаданием, то ли взрывом заложенной бомбы.
Нет, пересечь его нам пришлось, а потом мы тут же свернули во дворы. Так безопаснее.
Все очень просто: на улице могли быть снайперы. Позиций среди высоток достаточно, а целей они обычно не выбирают. Как наши, так и чухонские, из ДРГ.
Так что свернули мы, прошли через двор, потом пересекли еще одну широкую улицу, которая вела в сторону медицинского городка и торгового центра, которым заведовал Жирный, и побежали дальше.
Это навело меня на мысль.
— Бек, а люди Жирного туда не пойдут? — спросил я.
— Может и пойдут, — ответил он так, как будто это все объясняло.
Я осмотрелся по сторонам, и увидел, что один из ящиков явно должен был упасть ближе к рынку, чем тот, к которому бежали мы. Другой вопрос, что точное расстояние оценить я не мог, и он вполне мог свалиться за рекой. Или вообще в нее. А туда вряд ли кто-то полезет — глубоко. Дураков нет.
Мы бежали дворами, и груз скоро скрылся за одним из высотных зданий. Я думал о том, что он может упасть на крышу или на какое-нибудь другое строение, и что тогда будет? Да, подняться мы при желании сможем, лестницы, которые ведут на чердак, всегда есть, и там люков хватает. А вот захватить с собой тележки — уже нет. Не пролезут.
И придется нам на своих двоих все это спускать. С девятого или двенадцатого, мать его, этажа.
Автомат, а точнее карабин, еще добавлял неудобств. На груди болтался. Я понял, насколько непривычным может быть оружие. Опытные парни, с которыми я был знаком раньше, говорили, что новички так на скрытном ношении палятся. Постоянно ощупывают его, смотрят, ну и так далее. Вот с пистолетом, который я, естественно, тоже прихватил с собой, так не было.