Девять ворот
Шрифт:
— Я знаю, что ты меня слышишь, Гопал! — снова крикнула она, сложив ладони воронкой вокруг рта и перекрикивая добродушное подшучивание людей на улице.
Сидя возле него на крыше и касаясь локтей, Нимаи прошептал:
— Ты собираешься отвечать?
— Нет! — ответил Гопал. — Я знаю чего она хочет. Наступило время йагны. Я не хочу идти!
Его друг знал, что Гопалу надоели эти обряды. Быть сыном симхи не столь уж приятно, как думали многие.
Его не волновали его королевские обязанности. Он хотел побывать в тех местах, о которых рассказывал трета-мистик. Он желал путешествовать по Бху-мандале, найти океан Гарбходака на самом дне Круга Бху и увидеть
Гопал даже отваживался представить себя входящим в то место, где никогда не появлялись смертные — Света-Двипу, Круг дэв. Вот что хотел Гопал, а не какую-нибудь церемонию умиротворения божества феошеров.
Китти вновь позвала, и Гопал с Нимаи выглянули.
— Теперь она говорит с двумя сыновьями Аремы, — сказал Гопал.
Нимаи посмотрел на переполненную улицу под ними, но не разглядел Киттахари.
— Вон там, — показал Гопал — прямо перед входом в магазин отца.
Нимаи наконец увидел ее, державшую в руке новый меч. Один из братьев вырвал его обратно.
— Возможно, это единственное место, где она могла бы отвлечься, — сказал Гопал. — Я знаю, как сильно она хочет иметь этот меч.
— Такое желание запрещено Законами Ману, — перебил его Нимаи, потрясенный этой мыслью.
Гопал проигнорировал взрыв негодования его друга. Много ночей они провели в спорах об этих законах.
— Она, должно быть, спрашивает, не видели ли они нас.
Гопал знал, что они не сказали бы, даже если бы действительно знали. Они были его друзьями. Он отвернулся от улицы весь в испарине и с пересохшим горлом и посмотрел на пыльную крышу. Он всегда думал, что карма принадлежности к первому классу вары — рождение в королевской семье — должна была давать нечто большее, чем все это. Для него его королевское происхождение было не более чем просто слово и бесполезные обязанности.
Сестра вновь позвала его по имени, теперь уже совсем рядом, прямо под ним. Он не мог прятаться здесь вечно, но и выходить тоже не хотел. Исполнять обряды, чтобы коровы давали больше молока? Это обязанность скотовода, а не сына симхи! Никто, даже Нимаи, не мог понять, что он чувствовал. Даже его отец лишь смеялся, услышав это, но это было правдой.
— Это твоя обязанность, — услышал он напоминание Нимаи.
Не обращая внимания на друга, он встал и перегнулся через бортик, чтобы посмотреть, не ушла ли его сестра. Ее нигде не было. Возможно, та спряталась, выжидая, когда он высунет голову слишком далеко.
— Как сын симхи Голоки… — начал было Нимаи, присоединяясь к своему другу.
— Назад, — предостерег его Гопал, отталкивая Нимаи от бортика. — Она может тебя увидеть!
Гопал опять присел.
— Я знаю свои обязанности. Традиции важны для моего отца, но не для меня.
— Смотри, чтобы еще кто-нибудь не услышал, что ты шутишь с Законами Ману, — предостерег его друг.
Отвернувшись, Гопал перегнулся через стенку, окружавшую крышу. Он снова поискал сестру. Она была здесь! Он нырнул обратно, увидев, что ее глаза пробегают по соседним крышам.
— Я не знаю, почему ты так думаешь, — сказал Нимаи. — Мне нравится здесь. Ты только посмотри вокруг.
За деревней, насколько хватает глаз, раскинулись фермы.
— А там, — сказал он, указывая на склоны холмов, переходящие через горы, — пасутся коровы. У нас есть свой собственный рынок, и это все для нас. Здесь мы в безопасности. У нас есть все, что мы могли бы пожелать. Нам
нет нужды уходить.Гопал видел это совсем в ином свете, хотя смотрели они на одно и то же. Горы были для него тем пределом, через который предстояло переступить, а вовсе не тем, что скрывало и охраняло его.
— Оставайся! — ответил он. — Когда придет время, я уйду.
Гопалу было интересно, поймет ли когда-нибудь это Нимаи. Нимаи принадлежал к классу судра, и могло показаться, что просто быть рядом с сыном симхи было величайшей честью для него. Но почему класс должен иметь какое-то значение? Он любил Нимаи, они были крестниками. Он хотел, чтобы Нимаи пошел с ним… когда-нибудь.
— Неужели тебе не интересно увидеть, что за этими горами и за теми облаками? — убеждал друга Гопал, вытирая пот со лба. Сколько им здесь еще торчать?
— Ты знаешь, что ни один член семьи симхи не должен покидать королевство, — сурово напомнил своему другу Нимаи. — Это запрещено Законами Ма…
— Я знаю закон! Мне преподавали все видхи.
Но Нимаи продолжал:
— Нам не следует вмешиваться в карму. Нас определила сюда судьба, — спокойно доказывал его друг. — Разве ты не слышал историю про обезьяну, вытащившую клин!
Отчаявшись заставить Нимаи что-либо понять, Гопал отвел взгляд от далеких гор. Съехав спиной по стене, он растянулся на горячей поверхности крыши. Юноша предпочитал прислушиваться к улице, к музыке и к возбуждению, распространяющемуся от рынка. Может быть, никто так и не поймет, что он чувствует.
Стараясь его подбодрить, Нимаи пододвинулся ближе.
— Ты слышал когда-нибудь эту историю? — снова спросил он.
— Нет, — ответил Гопал, прижимая колени к груди. Глядя вверх, он рукой прикрыл глаза, защищая их от яркого солнца. Черные тучи, напоенные дождем, плыли по направлению к горам, минуя его деревню.
— Тогда слушай, — не отставал Нимаи, кладя руку на плечо Гопала с твердым намерением рассказать свою историю.
Похоже, что Нимаи возбуждало сознание того, что он знает что-то такое, чего не знает Гопал.
«Как тебя остановить?» — думал Гопал. Глянув на выжженную поверхность, он поднял небольшую палочку, лежащую между его ног, и нацарапал в песке и пыли изображение облаков.
Нимаи попытался начать свою историю:
— В одном городе…
— И где этот город? — спросил Гопал, с улыбкой глядя на то, как Нимаи пытается пробудить в нем интерес.
— Это не важно… где-то. Позволь мне закончить.
Гопал слушал вполуха, рисуя палочкой свои мечты на поверхности крыши, пока Нимаи говорил, как однажды стадо обезьян забралось в недостроенный храм, где лежало огромное бревно дерева аньяна. Работник, начавший раскалывать его с помощью клина из акации, оставил клин в щели. Пока остальные обезьяны играли на куче бревен, одна из них необдуманно раскачивала бревно, удивляясь тому, что кто-то оставил клин в таком месте. Гопал прятал улыбку, глядя, как Нимаи имитировал болтовню обезьян, но ничто не могло удержать того от продолжения рассказа.
— Безрассудная обезьяна ухватила клин обеими лапами и выдернула его. Что случилось, когда бревно прищемило ей интимное место, рассказывать нет нужды. Так что, — продолжал Нимаи, — следует избегать вмешательства в карму. Оставь все как есть. Твои вопросы приведут только к боли.
Нимаи обернулся и обнаружил, что Гопал снова стоит, перегнувшись через стенку.
Гопал стер рисунок облаков ногой, обутой в сандалию. Нимаи встал рядом с ним.
— Где ты услышал эту историю? — спросил Гопал, раздраженный рассуждениями, жертвой которых так легко стал его друг.