Чтение онлайн

Но его глаза смотрели в ее глаза, и это были ласковые голубые глаза господина «Джилидовский бальзам». Не может быть, чтобы это действительно был он, это, должно быть, кто-нибудь другой, похожий на него. Но нет!.. Он снял шля­пу. Он говорит что-то своим столь хорошо памятным голо­сом…

— Как вы поживаете, мисс Чайльд? Когда вы отпустите эту даму, вы меня очень обяжете, если уделите мне ми­нутку.

Она слегка наклонила голову — то был вежливый, обыч­ный кивок любой хорошо обученной продавщицы по адресу покупателя, намеревающегося подождать, пока она освобо­дится. Но о соблюдении вежливости она при этом совсем не думала, она хотела лишь скрыть свое лицо. Ей понадоби­лось напрячь всю свою нервную

систему, чтобы не выйти из роли продавщицы.

Она увидела внезапно Питера Рольса — Питера Рольса во всей его реальности, со всей выразительностью и магнетиз­мом его глаз. Его вид с быстротой молнии сказал ей отно­сительно ее самой то, чего она боялась в течение многих месяцев, — с того самого дня, как она рассталась с господи­ном «Джилидовский бальзам» и с «Монархом».

Она любила его. Любила его нелепо, безнадежно, безгра­нично, как всегда влюбляются смешные девушки в мужчин, о которых им не следует и мечтать. Вероятно, он с самого начала старался влюбить ее в себя своим дружеским обра­щением и вниманием, скрывавшими его черные замыслы.

Она избегла расставленных сетей благодаря его сестре. И похоже, что ужасные намеки последней были недалеки от истины, в противном случае он не проявил бы настойчивости после получения выговора. Ибо он не отказался от своих надежд. Искорки в упорном взгляде его голубых глаз гово­рили ей об этом. Их встреча — не простая случайность. Ми­стер Рольс имел вид человека, наконец, нашедшего то, что долго искал. Она должна заставить его пожалеть об этом. Потому что, после своего опыта с другим мужчиной, кото­рый тоже проявил настойчивость, хотя она считала себя давно забытой, — как может она надеяться, что он не похож на других?

Наконец, покупательница, отнюдь не торопившаяся, скорее, напротив, медленно удалилась, унося с собой кружевную накидку, а Вин, не уклоняясь от тяжелой повинности, как она делала это, когда Джим Логан посещал «игрушечное царство», обернулась к Питеру Рольсу.

— Мисс Чайльд, я разыскивал вас в течение многих ме­сяцев! — таковы были первые слова Питера, когда он получил ее в свое распоряжение.

Она сразу поняла, каково должно быть ее дальнейшее поведение. Не холодная принужденность, не подозрительная девичья гордость, а только улыбающаяся вежливость, призна­ние прежнего беглого знакомства. Этого будет достаточно для начала. Это должно показать ему, что тактика, к ка­кой, по словам Эны, он прибегает, окажется здесь бесполезной.

— Правда? Как это мило с вашей стороны, — постара­лась она отозваться с самым веселым безразличием. — Ну, а я работаю в этом магазине уже давно, кочую из одного отделения в другое и изучаю дело. Теперь я уже настоящая продавщица, могу вас уверить. Вы собираетесь купить на­кидку? Потому что, если вы ничего не покупаете… Сегодня у нас бойкая торговля…

— Да, я куплю накидку в подарок моей матери, — ска­зал Питер. — Я попросил бы вас выбрать что-нибудь для нее. Я как-то описал вам ее, но полагаю, вы это забыли. Она мала ростом и несколько полна, обладает чудесными седыми волосами и розовым цветом лица. Но, мисс Чайльд, мне надо поговорить с вами не о накидках, а о вас самой. Я заручился разрешением, ваше начальство знает, кто я, и потому все в порядке. Я сказал, что вы и моя сестра —друзья. Это ведь правда, не так ли?

— О, да!

— Я думал, что мы тоже были раньше друзьями. И это так и было. Чем больше думал я по этому поводу, тем боль­ше убеждался в этом. Случилось что-то, что заставило вас изменить свое отношение ко мне. Это так поразило меня, что я не знал, что сказать или сделать, что предпринять, чтобы вернуть ваше прежнее отношение. Я дал вам исчез­нуть. Я потерял вас. Но теперь я вас уже не потеряю.

Вы поймете всю серьезность моих чувств, если я скажу, что ни на один день я не прекращал своих поисков вас с той минуты, когда убедился, что вы не намерены сдержать свое обещание — написать моей сестре…

— Это не было обещание, — проговорила Вин. — Я… я совсем не предполагала писать ей.

— Я так и думал!

— Зачем мне было писать? Со стороны мисс Рольс было очень любезно предложить мне написать ей, если мне пона­добится помощь. Но в помощи я не нуждалась. Я хотела только, чтобы меня предоставили самой себе.

— Я вижу, мисс Чайльд, вы хотите дать мне этим понять, что находите, что я не имею никакого права навя­зываться вам после того, как вы так недвусмысленно пока­зали мне, что считаете меня волокитой, — спокойно сказал Питер. — Но я — не волокита. Я сумею доказать вам это. Я для этого и явился сюда, хотя имею в виду еще и другое…

— Что еще? — прервала его в испуге Винифред, подумав, что лучше будет во время остановить его.

— Я хотел бы, чтобы вы повидались с моей матерью и согласились, чтобы она помогла вам получить работу бо­лее… более соответствующую вашим способностям, чем эта.

Винифред громко рассмеялась.

— Вы такого плохого мнения о магазине вашего отца?

— Он недостаточно хорош для вас.

Она покраснела, все накопившееся у нее, возмущение против «Рук» проявилось в этом гневном румянце.

— Вы говорите так потому, что я имела великую честь быть знакомой с вами… и с вашей сестрой. Для всех осталь­ных, служащих здесь, которых вы не знаете, и не хотите знать, вы считаете его достаточно хорошим, слишком хо­рошим, пожалуй, даже великолепным! Он кажется таким, не правда ли? И любой из служащих вашего отца так счаст­лив… так рад зарабатывать у вас свой кусок хлеба. Это все черви… что значат они для богатых людей вроде вас, м-р Рольс, исключая, быть может, тех случаев, когда дело касается красивой девушки… или такой, с которой вы были раньше знакомы, и о которой вы вспомните, что она тоже обладала индивидуальностью. Вы должны чувствовать, что я плохо отвечаю на ваше внимание. Вы, может быть, хотите быть полезным… я имею в виду предложение относительно вашей матери. Но проявляйте свое внимание к тем, кто нуждается в нем. Я не нуждаюсь. Я читала ваше имя в га­зетах… интервью… о том, что вы собираетесь делать для «бедных». Это в ваших кругах своего рода забава, не правда ли? Но надо начинать со своего собственного дома. Вы можете сделать гораздо больше, знакомясь с положением вещей и устраняя злоупотребления в магазине вашего отца…

Он смотрел на нее своим прямым, спокойным взглядом. Он был удивлен, пожалуй, но не рассержен. И она не знала, радоваться ей или печалиться, что она не смогла вывести его из себя.

В молчании они посматривали друг на друга; его лицо было серьезно и сосредоточено, ее — залито румянцем и го­ворило о раскаянии.

— Простите меня, — выдохнула она из себя. — Я не должна была говорить всего этого. Это было жестоко.

— Но это правда? Вы считаете это правдой?

— Да.

— Вы работаете в магазине моего отца целые месяцы и говорите, что я мог бы сделать больше добра здесь, устра­няя злоупотребления, чем в каком бы то ни было другом месте… Это звучит очень серьезно.

— Это и серьезно, независимо от того, следовало мне говорить, или нет.

— Ну, я говорю вам, что вы должны были сказать это. Это было мужественно с вашей стороны. Такой я всегда представлял себе вас, мисс Чайльд, — мужественной, что бы ни случилось… И смеющейся.

— Теперь я уже не смеюсь.

— Конечно, вы не смеетесь по поводу неприятностей и невзгод других людей. Но продолжаете смеяться по поводу своих собственных.

— О них я не думаю. Сегодня меньше, чем когда бы то ни было!