Девушка Бандераса
Шрифт:
Вверх, подобно дымку из печной трубы в безветренную погоду, от моей головы вился легкий пар. Он белым облачком уходил под потолок и там рассеивался вокруг люстры-вентилятора. Как раз в этот самый момент из подсобки появился маг и волшебник, на ходу что-то дожевывая и вытирая руки о нейлоновую пеленку. На секунду замерев в дверях, он скакнул, как бесноватый кенгуру, ко мне и, пребольно ухватив сзади за шею, сунул головой под струю холодной воды. «Вот она, расплата за непослушание! — с ужасом думала я, отфыркиваясь, как спаниель после заплыва. — Утопит, как пить дать, утопит!» — пронзила догадка. В голове как последнее «прости» этому свету пронеслись
— Ну вот и готово, — утирая нейлоновым комком испарину со лба, бодро сообщил работник ножниц и фена.
Он намотал на мои мокрые волосы полотенце и принялся их нещадно тереть. Наконец жестом фокусника сдернул вафельную тряпицу у меня с головы, и я невольно зажмурилась. Глазам стало больно. Этот чистый, ничем не замутненный оттенок первых весенних цветов мать-и-мачехи я не забуду до конца своих дней. Кудесник с сомнением посмотрел на дело рук своих и, повернувшись к товарке у соседнего кресла, нажимая на слово «пепельный», многозначительно произнес:
— Ведь это пепельный цвет, скажи, Тонь?
Потом они всей парикмахерской отпаивали меня корвалолом и убеждали, что желтая поросль на моей голове — не что иное, как дивные пепельные волосы, которые я, собственно, и заказывала. А еще потом я, намотав на голову шарф, пришла домой и…
— Эй, подруга, ты что, заснула? — прокричала Динка с носа лодки, выдергивая меня из мира грез. — Мы уже колесо третий раз проплываем!
— Где, где колесо? — вскинулась я.
— Да вот же оно!
И Динка, изловчившись, ухватила в воде ма-ахонькое, диаметром не более десяти сантиметров, колесико от детского грузовичка. Правда, с ярко-желтой серединкой. Тут она не обманула.
Я растерянно хлопала глазами и чувствовала себя последней идиоткой. Ну еще бы! Я, как дурочка, битый час высматривала в темной воде огромное колесище от настоящего «КамАЗа», а тут нате вам… Предупреждать надо. За маленьким черным колесиком с желтой серединкой потянулась сеть, полная рыбы. Алка налегла на весла, а мы с Диной стали затаскивать тонкую капроновую ячею внутрь лодки. Снова стало безумно весело, и мы опять хохотали на всю реку.
Страшно гордые собой, возвращались мы с рыбалки, таща надувную лодку и ведро рыбы. На участке было темно. Лишь за кустами вишни, на поляночке, где стоял стол, мангал слабо освещал участников поздней трапезы. Нас встретили как членов папанинской экспедиции к Северному полюсу.
— Вернулась, не захлебнулась! — с облегчением сказал Вадька. — Я тут с ума схожу, волнуюсь, можно сказать… Ты что, совсем с ума сошла? Куда тебя понесло, ты же плавать не умеешь!
— Вы с кого там смеялись? — завистливо спросила Сима.
— Девки, вы прямо три рыбачки Сони! — восторженно кричала Галка.
— Покажите хоть, что наловили? — вытянули шеи дядя Юра и Иван Аркадьевич.
К ведру приблизились Динкин Славик и Алкин Толик и тоже взглянули на улов.
— Ух ты, здорово! — протянули они.
А Вадька тут же принялся уговаривать дядю Юру сходить завтра, то есть уже сегодня, на леща по утренней зорьке. Одна Виолетта лишь загадочно улыбнулась и ничего не сказала. Может быть, ей нечего было нам сказать, а может, она уже просто не могла говорить. Ничего не сказал и заслуженный стукач садоводческого товарищества. Он спал, свесив голову набок. Посмотрев на наш улов, народ снова ринулся подбрасывать ежу
в ведерко продукты со стола. В ход уже пошли кусочки шашлыка и даже водка в железной пробочке.— Так, внимание, не отвлекаемся, — продолжая начатое до нашего прихода занятие, скомандовал Макс и взмахнул руками. Похоже, Йося уже опять спал, и ничто не мешало его отцу снова присоединиться к приятной компании. — Мы тут, понимаете ли, поем. Сима, да положи ты свое ведро, надоело уже, что все к нему вскакивают… Хватит зверя кормить, ведь сдохнет же, так и не отведав наших мышей… Значит, так. Я поднимаю правую руку — поют мужчины, левую — женщины. По-о-ехали!
Он взмахнул обеими руками, и смешанный хор грянул «Там вдали, за рекой, загорались огни, в небе ясном заря догорала…». Громче всех солировал Толик. У него оказался дивный бас, и он орал им, заглушая все остальные голоса.
— Тише, Анатолий, прошу вас, — взмолился дирижер. — А вот Валентина Кузьмича совсем не слышно. Э-эй, Валентин Кузьми-и-ич!
Дед сидел не шелохнувшись. То ли действительно заснул, то ли прикидывался, чтобы разыграть честную компанию. Знаете, некоторые остроумные люди любят так пошутить. Прикинутся мертвыми, и все над ними хлопочут, беспокоятся, пытаются к жизни вернуть. А в самый трагический момент, когда зареванные друзья шутника бегут звонить жене и детям, остроумный человек принимается хохотать — здорово, мол, я вас разыграл! Может, и Кузьмич нас так разыгрывает?
Макс бросил дирижировать и распорядился:
— Кто-нибудь, хлопните его по спине, чтобы проснулся.
Сима вытянула могучую длань и двинула шутника по хребту. Валентин Кузьмич опрокинулся на стол, звякнув пуговицей о тарелку. Из спины его торчал шампур.
— Валентин Кузьмич, это не смешно, — раздраженно сказала Галка. — Это дурной тон так шутить…
Но старик ее не слышал. Он был окончательно и бесповоротно мертв. Вадька тяжело вздохнул, налил мужчинам по полному стакану водки, хлопнул, не закусывая, свой и набрал на мобильном номер местного отделения милиции.
— О-о, знакомые все лица, — протянул заспанный участковый сержант Перепелкин, прибывший на место преступления. — Те же, там же, при сходных обстоятельствах… И охота вам друг друга шампурами резать? Как дети малые, ей-богу…
Он ворчал, ползая на четвереньках и освещая фонариком место преступления. Пятясь задом, опрокинул Симино ведерко, и несчастный ежик наконец-то обрел долгожданную свободу и смог унести ноги. Сержант Перепелкин выискивал улики, а мы все, сбившись в тесную кучу, стояли у вишневых кустов и наблюдали за оперативно-разыскными действиями. С участковым приехал эксперт-криминалист, но из машины почему-то не вылезал. Вдруг сержант перестал ползать, поднялся во весь свой небольшой рост и тут же уселся на стул рядом с покойником. Внимательно глядя ему в лицо, освещенное фонариком, поскреб затылок под фуражкой и удивленно произнес:
— Это что же получается? Выходит, по причине смерти гражданин Остапчук не будет меня больше заваливать кляузами? И на все ранее полученные жалобы по той же самой причине я теперь имею полное право не отвечать? Прямо гора с плеч! За это надо выпить!
А еще через полчаса размякший участковый грозил нам пальцем и, на правах дорогого гостя, наполняя бокалы и стопочки, говорил:
— Я ведь все-е понимаю… Ведь кого из вас ни возьми, у каждого была причина прирезать старикана. Ух, и склочный был, подлец, царствие ему небесное! Ну, не чокаясь…