Чтение онлайн

— Найду… могу пожить в гостинице, могу попроситься к кому-то из друзей, — вяло ответил Эрос.

— В доме было много ценного?

— Сверхценного не было ничего, а так… все как у всех, — ответил ученый.

Тут открылась левая дверца, и на место водителя юркнул молодой шустрый полицейский, по всей видимости, помощник комиссара. Почему-то Яна сразу поняла, что он принес плохие новости.

— Ну что, самовозгорание? — зевнул Джеффри, явно не обладающий проницательностью Яны.

— Поджог, шеф! — блеснул парень белыми зубами.

— С какой стати вы пришли к такому выводу? —

с неприязнью посмотрел на него Батл, больше всего в этот поздний час мечтавший оказаться в теплой постели.

— Разбросанные вокруг дома и по всем трем этажам пустые канистры из-под какой-то горючей смеси сами навевают на определенные мысли. Если, конечно, в доме не был склад этих самых канистр. Но, насколько мне удалось выяснить у соседей, здесь жил старый ученый, археолог.

— Канистры? — переспросил Джеффри, попрощавшись с мыслью о сне, а Эрос и Яна обратились в слух.

— Да, шеф, там внутри все пропитано горючим, поэтому дом вспыхнул целиком и сразу сгорел, словно промокашка.

— Сами без меня справитесь? — спросил Джеффри.

— Думаю, шеф, вам не следует уезжать, — вздохнул парень, — там ведь еще и труп…

— Что?!

— Труп, — спокойно повторил полицейский.

— Служанка! — выдохнул Эрос. — Она все-таки не ушла!

— Я не знаю, о чем говорит этот господин, но труп явно мужской, судя по скелету, а опознать его, по-моему, невозможно.

Джеффри покосился на Эроса.

— Кто жил с вами в доме? — спросил он.

— У меня была только приходящая служанка, — тихо ответил старик.

— Вы кого-то ждали?

— Нет.

— Кем же может быть несчастный? — допытывался полицейский.

— Понятия не имею.

— Вот дела! Если уж даже хозяин не знает, кто мог находиться у него в доме… — Джеффри с ужасом подумал, что сегодня на нем снова «повисло» безнадежное дело.

— Может, мне взглянуть на несчастного? — спросил Эрос, готовый помочь следствию.

Джеффри покосился на инвалида, словно оценивая, выдержит ли тот такое испытание. И в конце концов, вспомнив, как лихо старик обращается с холодным оружием, решил, что ничего плохого с психикой археолога не случится. Он кивнул своему помощнику, и повторилась обратная процедура — Эроса вынесли из машины и вновь разместили в инвалидном кресле. Ученого попросили дать адрес служанки в надежде, что она, может быть, что-то видела и знает. Эрос выполнил просьбу полицейских, и за ней послали, тем более что пожилая женщина жила совсем недалеко. Яна тоже вылезла из машины и встала рядом с Эросом, решив не оставлять его в трудную минуту. Джеффри хотел что-то ей сказать, но, натолкнувшись на строгий взгляд синих глаз, только махнул рукой. Мол, делайте, что хотите.

Полицейский повел Яну с Эросом к фургончику для перевозки трупов, и Яна поняла, что вечер «приятных» сюрпризов еще не закончился. Труп, обнаруженный в доме профессора, лежал на специальных прорезиненных носилках в черном мешке на молнии. Эросу помогли взобраться в фургон и открыли мешок. Трупом останки сгоревшего назвать было трудно — кроме каких-то черных углей, отдаленно напоминавших контуры человеческого тела и источавших едкий запах какого-то горючего химического соединения, Яна ничего не увидела.

— Да… —

протянул Эрос. — Таких знакомых у меня не было. Вернее, они выглядели иначе, чем этот человек сейчас, извините за каламбур. А есть какие-то особые приметы?

— Если даже и были родинки и шрамы, то где они… В общем, сами понимаете. Даже зубы повреждены. Правда, на втором премоляре просматривается оплавленная золотая коронка. Это вам о чем-то говорит? — спросил судмедэксперт, который выглядел очень жизнерадостным и даже веселым, несмотря на свою профессию.

— А где находится этот зуб? Извините, я не врач-стоматолог. Спереди? — спросил Эрос.

— Нет, он входит в жевательную, заднюю группу, — ответил медик.

— Нет, так глубоко в рот своим друзьям я не заглядывал… извините, опять каламбур… Что-то мне все-таки нехорошо… — пробормотал Эрос.

— По-моему, вы просто переутомились, — улыбнулся врач.

— А какие-то повреждения на трупе есть? — спросила Яна.

— Что вы имеете в виду под словом «повреждения»? — немного удивленно уточнил судмедэксперт.

— Огнестрельное ранение, удары, то есть переломы костей, проломы черепа…

— Нет, ничего такого я не увидел. Только огонь сделал свое губительное дело.

Яна вышла на свежий воздух, за ней помогли выбраться и Эросу. Теперь сгоревший дом выглядел еще страшнее и трагичнее, раз огонь унес еще и человеческую жизнь.

К ним подошел Джеффри, который уже, как показалось Яне, был зеленого цвета от выкуривания двадцатой подряд сигареты.

— Опознали?

— Его и мать родная не опознает, — уверенно заявила Яна.

— Я допросил вашу домработницу Клаудию. Конечно же, она в шоке. И говорит, что ничего не знает. Она ушла еще раньше вас и никого не видела. В течение дня, кроме сеньориты Яны, в дом никто не звонил и не просился с визитом к сеньору.

— Я вам говорил, что Клаудия ничем вам не поможет, — вздохнул Эрос.

— А как он вообще оказался в доме, если все ушли и дверь закрыли? — вдруг задала вполне резонный вопрос Яна.

— Не знаю, — почему-то совсем растерялся Джеффри.

— Может, это и был сам поджигатель? — предположила Яна. — Случайно плеснул на себя своей адской смесью и загорелся.

— Все может быть… — без энтузиазма ответил полицейский.

— Я многим своим друзьям дал ключи от своего дома, — начал объяснять старый археолог. — А еще добрая сотня моих знакомых знает, где я держу свой ключ от входной двери — над косяком. Я так сделал специально, чтобы они всегда беспрепятственно могли прийти ко мне. Если меня нет, смогли бы комфортно подождать, если я дома, мне не пришлось бы ехать на своей коляске через весь дом.

— Опрометчивое решение, — прокомментировал Джеффри.

— У меня одних студентов человек двести.

— Тогда я должен спросить, есть ли у вас враги?

— Враги? — задумался Эрос.

— Но я вряд ли думаю, что поджог дома мог устроить друг.

— Враги есть у любого человека, — философски заметил Эрос, — но я не думаю, что кто-то решил поджечь мой дом за двойку на экзамене.

— Месть женщины?

Эрос рассмеялся настолько громко, что окружающие люди и полицейские невольно повернули к нему лица.