Дети Лезвия
Шрифт:
Бродяга вышел и широко раскрытыми глазами посмотрел на распростертого на дороге Лэйта, с ног до головы покрытого ритуальным узором и засыхающей кровью. Вязкая грязь. Не жидкость, воплощающая в себе жизнь, а выдохшаяся эссенция, превратившаяся в мусор. Дух покинул тело, ставшее ничем. Лоскуты отрезанной кожи и кровавые плиты. Всего лишь одно слово — и человек больше не будет обузой. Я знала, что нарушу взятый обет, но известия лишили меня равновесия. Вся полнота правды обрушилась на меня, она нарушала привычные связи. И я ждала негодования, ждала злости, привычных обвинений, чего угодно, чтобы оправдать свою нетерпимость. Рик отвернулся от трупа, нервно потрогав ножны, и его передернуло —
— Что с тобой случилось?
Я опустила серпы и отвернулась, чтобы не провалиться в глаза, не похожие на очи Детей Лезвия. Он видел то, чего не видели даройо, — вернее, чувствовал, отрицая все привычные мнения о людях; всех этих мелочей, накапливавшихся комом, было достаточно, чтобы ненавидеть его. Или привязаться. К тому, кто понимает вещи, скрытые от других, и видит то, что для остальных остается загадкой. Проклятый человек. Мне это было не нужно.
— Ра?
Я вложила оружие в ножны и зачем-то поправила волосы, пошевелив пальцами и ощутив их мягкость. Наверное, слишком резко. Какой контраст по сравнению с неумолимой крепостью оружия… На щеке осталась чужая кровь, но меня это не волновало… Я посмотрела сквозь него на Триэра и Кристию, которые ждали приказов.
— Ра, — снова позвал Рик и подошел ко мне. — Что он тебе сказал? Нас опять ждет засада?
Тарен и Эйлос запахнули плащи, постепенно исчезая в тумане. Кажется, губы слегка дрожали.
— Кристия. Триэр, — я взглянула на них — угрюмое лицо Триэра, яркие глаза Кристии — и ледяным голосом начала зачитывать текст, горящий у меня в голове. — Адепт Детей Лезвия объявил меня предателем законов клана, нарушителем Заповедей сразу по нескольким пунктам, как то: преступные сношения с человеком и открытие ему тайн клана, пренебрежение традициями, убийство зэн из-за желания избегать заслуженного наказания, нарушение мирного соглашения между кланами и прочие мелкие и крупные преступления. Кроме того Сэтр обвиняет меня в заговоре против Лордов Лжи с целью захвата власти и низвержения Адепта. Меня назвали предателем, и охотничий сезон открыт. Даройо должны немедленно разыскать и уничтожить меня, не допустив до Иглы. Около Дворца Обратной Стороны ждет крупный отряд Детей Лезвия.
Хозяйка Алого леса поклонилась мне, сложила пальцы в знаке прощания и сразу же скрылась в лесу, направившись к ближайшей Точке. Повиноваться воле Адепта — это неотъемлемый атрибут Пути, Дети Лезвия не могут судить о правильности вынесенных им решений, пока не достигнут соответствующей ступени. Я была благодарна Кристии — она не вызвала меня на битву, памятуя о дружеских отношениях, а просто покинула отряд. Черный Лучник не двинулся с места. Рик молчал, ожидая продолжения, и оно не замедлило последовать.
— Триэр, ты не хочешь начать сражение? — я была готова принять вызов, но даройо качнул головой, сцепляя бледные пальцы и доставая лист вайна, который тут же превратился в его ладонях в труху.
Я ценила смелость даройо. Триэр выступал против Сэтра, оставаясь со мной и предлагая мне знак преданности, на которую я не претендовала. Очень ценный подарок. Что ж, он видел все происшедшее своими глазами, и в решении не было ничего удивительного. Черный Лучник — достойный член клана.
— Кроме этого, Дети Лезвия скоро предпримут военный поход на Беар, — продолжала говорить я, пытаясь до конца поверить в услышанное от Лэйта. — Сэтр считает, что наступило время расширить наши владения и лишить людей иллюзии свободы.
— Но ты же говорила, что война противоречит вашим Заповедям, — недоверчиво проговорил Рик, хмуря густые брови. — Они всех убьют!..
— Я ожидал, что так будет, — Триэр поднес согнутые пальцы к губам.
— Да, это противоречит Заповедям, — подтвердила я. —
Тагот был бы взбешен, увидь он такое. Никто больше не даст мне в Ущелье приюта. Я изгой.Беспощадные слова, растворившиеся в матовом свете, который изливали серые небеса. Я сомкнула губы, чувствуя на них вкус крови Лэйта. Черные рога лука Триэра и белые плиты затерявшейся в лесах дороги… Окинув взглядом наш отряд, я распрямилась, чувствуя, как плащ с фамильным гербом тихо бьет по ногам.
— И что ты сделаешь? — спросил обеспокоенный Рик. — Что ты собираешься делать?
— Я буду исполнять свой долг, — ответила я и сделала знак следовать за мной, быстрым шагом двигаясь к Эр-ту-Ару.
— Проклятье, Ра! — сжал кулаки Рик, но потом вдруг замолчал, и я заметила, что Триэр положил ему на плечо бледную ладонь, останавливая человека. — Мне жаль, что все здесь против тебя.
— Ты ничего не понимаешь, бродяга, — стук подбитых сталью ботинок звучал вызовом притихшему лесу. — Мне не нужна их любовь или приют. Я могу все это добыть своим оружием. Но моя честь, честь лучшей из рода запятнана каким-то червем. Я никогда не нарушала традиций в отличие от того, кто посмел обвинить меня и оставить грязное пятно на фамильном гербе. А теперь я предатель для всех даройо кроме Триэра и братьев… И вот об этом действительно нужно жалеть.
Я ускорила шаг, погружаясь в неприятные мысли, но Рик оказался рядом и преградил путь, не боясь последствий. Теперь он смотрелся, словно молодой барон или сынок лорда, только некрасивые руки портили впечатление. Его не украсили бы кольца или серьги, как любили некоторые аристократы; одежда воина подходила ему, куртка дополняла картину. Но все это всего лишь декорации, ничто, прах, обрамляющие лицо, оттеняющие взгляд. Его взгляд оставался таким же неукротимым, как и прежде. Он мог бояться, злиться, радоваться — что угодно, и ни одна эмоция не была подконтрольна. Меня интересовал этот взгляд и его упорство.
— Если ты не делала того, в чем тебя обвиняют, тебе должно быть все равно, — заявил черноволосый бродяга, и мне оставалось только согласиться — истинность слов предстала передо мной.
Я качнула головой, прикидывая, как мы можем быстрее добраться до Дворца Обратной стороны.
— Ты все еще собираешься пойти сначала в Эр-ту-Ар, а потом к Игле? — спросил он, отступая с пути и проверяя остроту меча. — Даже несмотря на то, что там нас ждет орда демонов?
Похоже, человек считал меня умалишенной.
— Да. Есть вещи, которые должны быть сделаны независимо от обстоятельств, — ответила я, и мы направились к городу Чарующих.
Эр-ту-Ар начинается незаметно и приглашает внутрь, не чиня препятствий. Белая дорога просто расширяется, туман отступает, отползая в лес и поднимаясь вверх, и перед пришедшими появляется арка небольшого мостика, изящного и широкого, неспешно перепрыгивающего через мутный канал. Мост переливается толстым слоем камня, словно намазанный на землю кусок масла. Тракт идет по кругу вдоль невысоких стен — примерно по пояс даройо — разветвляясь и охватывая белым кругом город, открытый для всех, кто желал бы войти в него.
Мы встали перед развилкой, и уже отсюда были видны здания, каналы, линии фонарей, освещающих преддверья Эр-ту-Ара, изогнутые решетки и площадь. Было очень тихо. Никто не вышел нас встречать, да и сам город притих, только несколько листьев пронеслись мимо, тихо шелестя. Туман прятался между зданиями, скрывая все звуки.
Триэр прислушался и качнул головой, сосредоточиваясь и уходя в себя. Он и Рик черными фигурками стояли перед мостом, не решаясь ступить на него, а чуть позади замерли мы с братьями, и ветер осторожно развевал фамильные плащи, на которых алела птица-Смерть.