Чтение онлайн

– Спасибо! – кричу я в ответ.

Поднимаюсь с трона и встаю обеими ногами на батарею. Иначе до окна не достать. Держась одной рукой за раму, а второй за видавший виды чугунный бачок, пытаюсь подтянуться к узкому окошку. Не с первого раза, но это у меня получается. Сажусь боком на не слишком чистый подоконник и аккуратно высовываюсь наружу. До асфальта где-то метра полтора. Я понимаю, что даже при большом желании с такой высоты не разбиться, но всё равно страшно. Прямо как сидел – боком – вываливаюсь из окна. Перед глазами успевают мелькнуть кусок красного фасада театра имени Маяковского и белые полосы пешеходного перехода. Посадка выходит не слишком мягкой –

на локоть и левую половину задницы.

– Ма-а-ать… – вырывается у меня.

– Смотри мама, дядя из окна выпал! – показывая на меня пальцем, кричит белобрысый мальчишка с другой стороны улицы. – Видела, выпал!

– Замолчи! – шикает на него испугавшаяся женщина и прячет сына за мощный зад.

Я встаю, отряхиваюсь, и с достоинством объясняю ей свой манёвр:

– Замок клозета заклинило, пришлось уходить через окно. Прошу прошения, мадам, если напугал.

Фальшиво улыбнувшись, женщина торопливой походкой покидает место происшествия, таща за собой мальчишку. Тот, поминутно на меня оглядываясь, вопит:

– Мам, а почему дядя выпал? Я не понял, почему он выпал?

– Почему, почему, – говорю я тихо, потирая ушибленный окорок, – потому, что дядя – дурак.

– Что, правда? – вытаращив на меня глаза, раз, наверное, в пятый спрашивает Светка. – Не врёшь?

– Правда, – отвечаю я, для верности полосонув себе по горлу ногтём большого пальца. – Верил бы в бога, перекрестился!

– Прямо через окно в сортире?

– Прямо через окно. Прямо в сортире. А что мне оставалось делать? Я был, как Барон Мюнхгаузен – между крокодилом и львом. Одна девушка сидит рядом, другая на сцене…

Светка стряхивает с простыни нечаянно упавший туда пепел:

– А третья у тебя в постели…

– Ты что, мать, ревнуешь?

– Конечно, ревную. Я же женщина!

– Странная логика, тебе не кажется?

Добившая очередную сигарету Светка выпускает дым в люстру и гасит окурок в хозяйское блюдце, которое служит здесь пепельницей с момента моего вселения.

– Женщина ревнует любого находящегося в зоне её интересов и досягаемости мужчину, – поучительно объясняет она. – Ты разве не знал?

– Знал, конечно, – на выдохе отвечаю я, – просто каждый раз удивляюсь, когда мне об этом напоминают.

Светка переворачивается на бок и прикладывает ухо к моей груди.

– Ух, как у тебя сердце громко бьётся!

– Остановится, скажешь…

Не обращая внимания на мою остроту, она продолжает:

– Понимаешь, Лера, женщины боятся двух вещей: конкуренции со стороны других женщин и отсутствия мужского внимания к собственной персоне. Кроме того, им нужно всё и сразу, даже если на самом деле им это на фиг не нужно. Может, я не совсем понятно объясняю, но смысл в том, что пока я здесь с тобой, ты должен быть весь мой. Поэтому сейчас я тебя ревную к этим двум шмарам. Прости, к твоим девушкам.

– А когда уйдёшь? – уточняю я.

– А когда я уйду, – делая ударение на слово «уйду», говорит моя «учительница», – я забуду тебя до следующей встречи и стану ревновать кого-нибудь другого.

– Сержика?

Светка отрывается от моей груди. На её лице кислая мина:

– Лера, фу… мужья в конкурсе не участвуют!

Смеюсь:

– А кто участвует?

– Все остальные, подходящие по полу и возрасту, – сообщает она уверенно. – А насчёт Сержика… понимаешь, супружеская измена – это улица с двусторонним движением. Раньше я думала, что глаза выцарапаю любой, кто на моего мужика позарится. А теперь, знаешь, по барабану. Даже как-то

интересно, когда он начинает врать и оправдываться. Мне и самой налево ходить спокойнее стало после того, как я про его шашни узнала.

– Сержик, что, тоже? – вырывается у меня.

– Только шуба заворачивается! Это он дома тюфяк тюфяком, а на работе, в банке папашкином, ни одной юбки не пропускает.

– Так чего же вы тогда не разведётесь?

Светка поднимает голову и смотрит на меня, словно на сбежавшего из дурдома в одной пижаме психа.

– Что я, дура совсем, такого мужика отпускать! Сам подумай: я с ним, как сыр в масле катаюсь, тьфу три раза – одета, обута, упакована по полной программе. У нас отдельная квартира с евроремонтом, машина, правда, советская, но зато новая, работа у обоих хорошая… Чего ещё надо-то? Я со всем этим ни за какие коврижки не расстанусь, даже из-за каких-то там блудей. Ну, сам подумай…

Действительно, подумать есть о чём.

– Мне это не очень понятно, – говорю я, вставая с кровати, – я с тобой спорить не буду, просто мне кажется, что всё должно быть как-то по-другому.

– По-другому, это, прости, как?

– Ну, не знаю… по любви…

Светка ржёт, как полковая лошадь:

– Ой, насмешил! По любви! А у тебя, с теми двумя, от которых ты сбежал, тоже по любви было?

Хороший вопрос. Я бы даже сказал, очень хороший.

– Ты будешь смеяться, Свет, но по любви.

Светка поворачивается на бок, принимая позу Венеры Урбинской.

– А знаешь, Лера, а я тебе верю. У меня с тобой тоже всё было по любви, потому что я тогда дура была. Теперь я умная, и больше таких глупостей не наделаю.

Смотрю на «Венеру», и вижу в её глазах то, чего никогда не видел – ум. Или, если хотите, мудрость. Не хитрость, не лукавство, а именно мудрость. Теперь она и не «Венера» вовсе, а молодая и успешная Middle class woman [15] , только голая.

«И когда это все вокруг меня успели измениться? – думаю я. – Почему мне никто не сказал?»

– Ты чего так на меня смотришь? – удивляется Светка. – Что-то не так?

Сажусь на краешек кровати:

– Как тебе сказать… Последнее время я что-то слишком часто стал чувствовать себя дураком. В том смысле, что всё и вся вокруг меня меняется, а я как будто на месте стою. Дело даже не в машинах, квартирах и дачах. Я словно растение в саду, которое почему-то забывают поливать – вокруг всё колосится, а я так и остался с тремя листочками.

Светка проходится по мне взглядом, в котором скепсиса больше, чем иронии.

– Да лишний листочек тебе сейчас не помешал бы, – заключает она.

Инстинктивно прикрываю руками самое дорогое. Светка довольная моей реакцией, улыбается:

– До чего же вы, мужики, чувствительные…

– Извини, не понял?

Светка машет на меня ладошкой, мол, не бери в голову.

– Я, кажется, понимаю, о чём ты, – произносит она серьёзно, – не обижайся, но я чувствовала похожее, когда мы с тобой вместе были. Помню это состояние прекрасно. Действительно, все куда-то бегут, что-то делают; женятся, разводятся, детей рожают, за бугор валят, работу меняют, с ума сходят, умирают… а я, словно статуя в Эрмитаже, где стояла, там и стою. Что-то нужно изменить, чтобы… – Светка делает длиннющую паузу. – Надо тебе жениться, друг дорогой. Тогда всё как рукой снимет. Обещаю.