Дети Ангелов
Шрифт:
В голосе цыгана звучала такая уверенность, что Романов немного успокоился. Но сам Захар не был спокоен. Казалось, все продумано до мелочей, исключены случайности, но на сердце было тяжело. Да и откуда взяться легкости, когда переворачивается и рушится пусть сложный и непредсказуемый, но привычный мир? На многое Захару открыл глаза старец Даниил, начиная с конкретных дат, над раскрытием которых бился Виктор, и заканчивая ужаснувшими подробностями готовящихся гнусных дел. О потрясающей способности старца предвидеть будущее ходили легенды, поэтому Захар не задавался вопросом, откуда Даниилу все это известно. Главе клана казалось, что он окунулся с головой в грязь, и ему очень хотелось отмыться.
Может быть, поэтому, встретившись в маленьком кафе на Новом Арбате со Скворцовым, Захар позволил себе жест
Время для дел было уже позднее, но спать Захару не хотелось, поэтому он решил заняться Карлом Вайсманом. Узнав от приставленных к нему людей, что банкир в этот момент находится совсем близко, на том же Новом Арбате в ночном клубе «Метелица», Захар отправился туда же. Ему было уже известно, что несколько дней назад Вайсман встречался с одним из миссионеров. Содержания разговора Захару узнать не удалось, но он знал, что этот миссионер был довольно слаб в ментальном отношении и занимал в ордене невысокое положение. Никаких особых тайн выдать Вайсману он не мог, но Захар подозревал, что встреча состоялась не без участия Фотиева. Все эти интриги стали надоедать цыгану, и он решил применить сегодня к банкиру кое-какие меры, противостоять которым тот никак не мог.
Фасад «Метелицы», всего несколько лет назад бывшей вульгарной сосисочной, сверкал и переливался неоновыми огнями. Тротуар перед ночным клубом был нагло забит шикарными автомобилями. Но водитель Захара, прошедший огни и воды цыган Трофим, карманы которого были забиты удостоверениями и пропусками на все случаи жизни, а бардачок машины – оружием, яростно гудя клаксоном, очистил себе место и припарковал огромный «лексус» с непроницаемо черными стеклами прямо перед входом.
Вайсмана Захар безошибочно нашел около стойки бара в компании молодого человека с длинными темными волосами и томным подкрашенным лицом. Банкир отдыхал от дел. Он, ни от кого не скрываясь, ласково поглаживал своего спутника по колену, обтянутому брюками из блестящей ткани, и что-то шептал ему на ухо. Захар оставался поодаль от Вайсмана, но и не скрывался от него. Вскоре банкир что-то почувствовал, потому что заметно занервничал, стал рыскать по залу глазами и даже забыл, казалось, про своего томного визави.
Наконец Вайсман увидел цыгана и понял, что именно этот пожилой господин вызвал его тревогу. А Захар, дождавшись, когда банкир пошлет к нему прощупывающий сигнал, легко отбил его и ударил по Карлу концентрированным импульсом ужаса и паники. Любой обыкновенный человек, будь он даже не трусливого десятка, бросился бы бежать, если бы не упал в обморок от страха. Но Вайсман не был простым человеком, поэтому он выдержал атаку, хотя отшатнулся и побледнел. Он попытался нанести ответный удар, но куда мутанту, даже очень сильному, тягаться в ментальной дуэли с самим главой клана! А Захар все усиливал напор, пока банкир, забыв про своего спутника, не бросился к выходу, чтобы избавиться от охватившего его ужаса. Захар тоже не стал задерживаться в клубе и увидел, как Вайсман усаживается в автомобиль, на переднем сиденье которого, рядом с водителем, почему-то сидел, занимая полмашины, мордатый капитан милиции. Скорее всего, банкир нанял его по сходной цене в соседнем райотделе, и не столько даже для охраны, а, как сейчас модно выражаться, для понтов.
Вайсман, пролаяв шоферу приказ везти его в гостиницу, долго не мог прийти в себя после полученной встряски. Он недавно встречался с представителем таинственной организации, и хотя высоко оценил его ментальные способности, но убедился, что способен был бы вступить с ним в схватку на равных. Решив, что это средний уровень способностей членов организации, Карл даже удивился, почему ей удается так долго противостоять им в этой стране. Но этот страшный человек из «Метелицы» напугал его до икоты, и Вайсман решил забиться в гостиницу и руководить действиями своей агентуры оттуда.
Он
бы с большим удовольствием вообще улетел из Москвы, где водятся подобные чудовища, но имел строгое предписание от верховного руководства не покидать Россию, пока не завершит здесь свою миссию. А руководство, отдав приказ, никогда не прощало его невыполнения. Нерадивые исполнители лишались всех привилегий, а они у членов организации были огромны, и потеря их была смерти подобна. И хотя Карл имел довольно высокий, восемнадцатый уровень посвящения, он мог оказаться на самом дне вместе с каким-нибудь только что посвященным новичком, если бы нарушил строгие правила. Только это и удержало его от панического бегства из Москвы.Приехав в гостиницу, Карл долго разговаривал с Цюрихом по защищенной линии связи. Если бы кто-то подслушал его разговор, даже будь этот человек знатоком немецкого языка, он бы мало что понял, потому что беседа шла на жаргоне средневековых германских воров и говорящих на нем людей в конце двадцатого века почти не осталось. Выслушав собеседника, Вайсман произнес чудовищно длинное слово, означающее готовность к беспрекословному подчинению, положил трубку и без сил упал на диван.
А Захар, которому за время короткой встречи удалось немало прочесть в голове банкира, был сильно обеспокоен. Если еще вчера он был уверен, что может справиться с Сидориным, то теперь понял, что опоздал. Олигарх набрал столько стихийной мощи, что даже в паре с Фотиевым победа была сомнительна. И только Жуковский мог раздавить мутанта, словно клопа, настолько его сила была выше и чище темной и мутной силы Сидорина.
16
Двадцать девятого декабря Муса Хасиев по приказу Джафара отправился в Подмосковье, на базу поклонников шайтана, чтобы проконтролировать готовность груза. Операция была назначена на завтра, поэтому поехал не на Камазе, а на видавшем виды «фольксвагене», записанном на какую-то московскую старушку, которая, скорее всего, и не подозревала о наличии в ее хозяйстве автомобиля. Документы были в порядке, правил Муса не нарушал, паспорт выписан на жителя Тулы Михаила Ивановича Денисова, поэтому он легко преодолел все милицейские посты. А после взрывов жилых домов московские менты особенно свирепствовали на дорогах, безжалостно вытряхивая из машин и укладывая лицом в асфальт каждого, в ком им чудилось кавказское происхождение.
Ну что же, и это им зачтется очень скоро! – философски подумал Муса, проехав очередной милицейский пикет, около которого стая омоновцев с собакой заставила старого толстого азербайджанца выгружать из фуры на землю ящики с апельсинами. На Хасиева они не обратили внимания, вскользь просмотрев его документы.
Следуя карте и устным указаниям Джафара, он легко нашел бывший пионерский лагерь и, въехав на территорию, удивленно хмыкнул. Опытным взглядом Хасиев сразу определил, что детская здравница при новых хозяевах превратилась в хорошо оборудованную тренировочную базу для подготовки боевиков. Неплохой спортивный городок, полоса препятствий – все почти так же, как в тренировочном лагере в Иордании, где Хасиев проходил специальную подготовку в девяносто пятом. Не хватало только стрельбища, но в населенном районе его и не могло быть, потому что стрельба обязательно привлекла бы внимание органов правопорядка.
На самом деле в лагере был прекрасно оборудованный тир с большим выбором стрелкового автоматического оружия, но его спрятали от посторонних глаз в старом бетонном бомбоубежище, предназначенном, по замыслу проектировщиков, для защиты пионеров от ядерного нападения.
Молчаливый парень с лошадиным лицом, в котором Муса безошибочно определил опытного бойца, провел его на склад, забитый коробками и мешками с продовольствием. Аммонит, упакованный в аккуратно зашитые мешки из-под сахара, был уложен штабелем вдоль стены, внешне неотличимый от настоящего сахара. Хасиев пересчитал мешки – оказалось сто штук, ровно пять тонн. Как, впрочем, и должно было быть. Завтра мешки загрузят в машину, заложат их настоящим сахаром, и останется опасаться только специально натасканных на запах взрывчатки собак. Но все бумаги, в том числе накладные на груз из Тульской области и сертификаты качества, были подлинными, и Муса вполне обоснованно надеялся, что обойдется без строгого досмотра.