Десять медвежат
Шрифт:
— Вот в этом все дело! — она не сдержалась и повысила голос. — Он настраивает ее против меня, мне надоело, что Дашка беспрерывно говорит только о нем. Дедушка то, дедушка се, дедушка водил в зоопарк, в кафе, на аттракционы, в кино!
Его игрушки всегда на первом месте! С последним медведем она практически не расстается, ест с ним и спит!
— Неужели ты ревнуешь? — усмехнулся мужчина. — На тебя это совсем не похоже.
— Ничего я не ревную, — всерьез разозлилась она, просто я не хочу, чтобы он оказывал на ребенка сильное влияние. И я добьюсь своего!
— Из-за чего был спор на этот раз? — осведомился Вадим.
— Я сообщила
— Это что-то типа интерната?
— Он тоже так сказал. И, конечно, сразу же разорался! Я, дескать, бросаю ребенка, она мне мешает, тебя зачем-то приплел!
— Разумеется, он подумал, что это я тебя настраиваю! — воскликнул Вадим. — Надеюсь, ты сказала ему, что я тут ни при чем, что это твоя идея?
— Я-то сказала, но он не поверил, — с обычным своим злорадством ответила Варвара.
— Ну ты и стерва! — весело удивился он. — Послушай, а тебе не приходило в голову, что нельзя бесконечно давить на одну пружину? Она может распрямиться и тогда так тебе поддаст — мало не покажется!
— Я никого не боюсь! — нахмурилась Варвара.
— А зря, — наставительно заговорил Вадим, твой бывший свекор — не какой-нибудь работник жилконторы на пенсии, ты прекрасно знаешь, что у него есть деньги, а стало быть, и власть. И возможность основательно испортить тебе жизнь и карьеру.
— Он никогда не осмелится, — усмехнулась Варвара, — он знает, что я могу лишить его общения с Дашкой…
Вадим замолчал и подумал, что все же она слишком самонадеянна. И глупа, все же она ужасно глупа. Несмотря на природную хитрость и удивительную приспособляемость, умение поставить себе на службу человеческие слабости и абсолютную беспринципность, она глупа. И это может сослужить ему очень плохую службу.
— На твоем месте я бы не стал ссориться со стариком, — заговорил он чуть погодя, — тем более что я вовсе не против твоей дочери. В конце концов, кроме няни, можно нанять еще дипломированную гувернантку, будет кому присмотреть за ребенком…
Она упорно молчала, не спеша согласиться. Она вообще ни с кем никогда не соглашалась, всегда все делала по-своему.
— Ну, дорогая, — он прибавил в голос нежности, для чего тебе эти заморочки? Уступи ему или хотя бы пообещай. Своди дочку к нему в гости, всем от этого будет только лучше.
— Что ты-то так беспокоишься? — снова завелась она. — Тебе-то какое дело?
Вадим почувствовал нечто вроде сострадания к ее покойному мужу — это же надо, больше четырех лет человек выдержал!
— Разумеется, это ваше семейное дело, — ответил он, — но все же хотелось бы, чтобы все было по-человечески…
Андрей Николаевич после ухода невестки долго сидел за столом и бездумно смотрел в одну точку на противоположной стене. Как и всегда, ее визит выбил его из колеи, заставил нервничать и волноваться из-за Дашки. Терпение у него скоро лопнет, нужно что-то решать с этим наболевшим вопросом. Никто еще так с ним себя не вел. Он никому этого не позволял и не позволит никогда, пока жив. А если некоторые думают, что он стал стар, что он не может постоять за себя, то они ошибаются, сил у него пока достаточно.
Сейчас он никак не может позволить себе отвлекаться на борьбу с подлой бабой, у него нет времени. Но потом, когда он разберется с самыми неотложными делами, он вплотную займется этим вопросом.
А
пока нужно вернуться к своим неприятностям. Он вздохнул и снял трубку телефона.— Сергей, это Кочетов, — заговорил он, — ты готов к беседе со мной? У тебя есть новости?
Теперь в голосе его не было и намека на нерешительность. Спокойный, деловой голос, очень сдержанный, но жесткий. На том конце слегка замялись, потом Сергей ответил, что к беседе готов, и назначил время встречи.
Алла Валериевна Брюквина проработала почти всю свою сознательную жизнь лаборантом в крупном НИИ. По этому поводу она искренне считала себя научным работником.
Ее научная работа заключалась в обслуживании допотопной копировальной машины, при помощи которой сотрудники НИИ снимали копии с чертежей, схем и научных докладов. Сектор, в котором она работала, назывался сектором размножения, и по этому поводу институтские остряки изощрялись как могли.
Когда-то работа Аллы Валериевны считалась серьезной и даже секретной, поскольку всякая множительная техника находилась под строгим контролем государства. Кроме того, для ухода за копировальной машиной ежемесячно выписывали большое количество спирта. Конечно, львиную долю этого спирта прибирал к рукам начальник Аллы, зав, сектора размножения Аркадий Борисович Смолин, но и самой Алле тоже кое-что перепадало, а спирт в те времена был хотя и жидкой, но очень твердой валютой, и Алла Валериевна чувствовала, что ей крупно повезло в жизни.
Но научно-технический прогресс не стоял на месте. Во всем мире начали пользоваться ксероксами — компактными, удобными и простыми в эксплуатации, эти удивительные машины появились и у нас в стране, только Алла Валериевна все еще обслуживала свою доисторическую копировальную машину, которая занимала целую комнату и работала только под Аллиным чутким руководством.
Все кончилось в один далеко не прекрасный день, когда руководство НИИ принимало высокого московского руководителя. Высокий руководитель, который на самом деле был маленьким, подвижным пузатым человечком, случайно заглянул в сектор размножения и пришел в ужас.
— Что это? — спросил он директора НИИ, уставившись на копировальную машину образца того героического года, когда красноармейцы мужественно форсировали замерзший Сиваш и выбили белые отряды из Перекопа.
При этом взгляд московского гостя был таким красноречивым и выразительным, что директор НИИ покраснел и сбивчиво пробормотал:
— Здесь у нас музей…
На этом научная деятельность Аллы Валериевны завершилась.
Учитывая то, что до пенсии ей оставалось доработать всего год, а родной институт и вообще дышал на ладан, руководство попросило ее написать заявление «по собственному желанию».
С тех пор прошло довольно много лет, Алла Валериевна, которой, естественно, не хватало скудной пенсии, сменила много мест работы и в настоящее время занимала важный и ответственный пост.
Она работала консьержкой в элитном доме в районе Комендантского аэродрома.
Во время работы в секторе размножения Алла привыкла много разговаривать. Пока коллеги дожидались своих копий, они перемывали с разговорчивой лаборанткой косточки институтскому начальству и своим сослуживцам. И теперь Алла Валериевна скучала не только по своему «научному» прошлому, не только по своей огромной копировальной машине, отдаленно напоминающей железного бронтозавра, но и по простому человеческому общению.