Дестабилизатор
Шрифт:
На лестничную площадку бочком протиснулась Ти – уменьшенная копия матери, в форме, явно купленной на вырост, с белыми бантами на тугих косичках и маленьким рюкзачком за плечами. К куртке на груди был приколот ярко-желтый значок с черной надписью: «Мой отец не платит алименты». Уши у Ти пылали и Элу вдруг и самому стало стыдно. Сейчас, с высоты прожитых лет, легко рассуждать о том, что в происходящее не страшно, но когда-то и он впервые шел на церемонию Покаяния…
– Здрась, дядя Эл, – пробормотала девочка.
– Привет, – он поднялся, отряхнул килт. – Ну что, идем?
Девочка кивнула и первой начала спускаться по лестнице. Эл шел за ней, глядя на
Так и не придумав, спросил, придержав для нее подъездную дверь:
– Э… ну и какой первый урок?
– История.
– Что проходите?
– Вэйрана Золотоголового… судебную реформу.
– А, понятно. У нас она на пару классов позже была.
– Везет… – девочка скорчила недовольную рожицу и присела на корточки, поправить носок. – Вот что значит «всеведущий»? Ведущий что вообще? У них же там не было передач по визору и…
– Ведущий, а не ведущий. От слова «ведать», «знать» то есть.
– А… – Ти, не поднимаясь, задумчиво почесала кончик носа. – Ну и все равно, что это значит?
– Значит, что судьи, которых назначил Вэйран, считались всезнающими.
– Разве кто-то может знать вообще все-превсе?
– Я ж говорю, считались. И считаются. Самый главный специалист в своем деле, например, верховный судья, якобы знает обо всем, что происходит в стране, знает все законы и способен распутать самое сложное дело. Конечно, для этого сперва нужно долго учиться, а потом набираться опыта.
Судя по раздавшемуся в ответ скептическому фырканью, Ти он не убедил. Однако на ноги она встала и как-то воровато огляделась по сторонам.
– На самом деле, – заговорщицким тоном продолжал Эл, делая вид, что ничего не замечает, – всеведущими и всезнающими первых судей называли нарочно, чтобы люди не сомневались в их праве принимать решения. Кое-кто из невежд считал, что власть Вэйрана и его судей божественна…
– Нет никаких богов!
– Конечно, нет. – Эл протянул руку, чтобы потрепать Ти по макушке, но девочка, словно почувствовав его движение, отпрянула в сторону.
– Волосы не трожь, растреплешь!
– Ну и заплету потом, я, между прочим, очень ловко плету косички. А богов, конечно, нет. Но раньше люди считали по-другому. Существуют, знаешь ли, разные теории. Например, богами могли быть инопланетяне, которые казались нашим древним предкам всемогущими.
– И инопланетян тоже нет, иначе мы бы с ними давно встретились в космосе!
– Верно. Хотя путешествовать в космосе для этого, может, и не обязательно. Может, есть какие-то ходы между планетами, что-то вроде…
– Межпространственных порталов? Дядя Эл, не держи меня за младенца, кто этого не знает-то?
– Не держу ни в коем разе! – клятвенно заверил Эл. – Но как бы там ни было, правители быстро сообразили, что за просто так никто им подчиняться не станет. А если и станет, всегда найдется тот, кто усомнится в их праве распоряжаться всем и всеми. Если считать теорию с инопланетянами или, если хочешь, иномирянами, верной и допустить, что они могли скрещиваться… то есть, были похожи на нас и могли заводить семьи с землянами, то право их потомков было не таким уж и надуманным. Между прочим, у многих народов существовали мифы о том, как женщины рожали детей от богов. Но это очень старые мифы, сейчас о них почти не помнят. Кстати говоря, ты знаешь про Анваба Великого, мага, помогавшего Вэйрану Золотоголовому?
– Ну
кто ж про них не знает…– Так вот, люди как раз считали Анваба плодом такого союза, потому что он был всемогущ: мог одним словом останавливать армии, сдвигать с мест горы, осушать моря и делать кучу самый разных удивительных вещей.
– Дядя Эл, ну хватит уже!
– Ну, я просто хочу сказать, что раз такой человек служит кому-то, значит, этот кто-то стоит ее выше его в иерархии, понимаешь? Значит, этот кто-то – сам бог. Понимаешь?
– Тебе бы самому сказки сочинять!
– Почему мне все время это говорят, а? Но ты права, в той курсовой мне точно не стоило писать хотя бы об инопланетянах, может, тогда бы ее восприняли всерьез. Или хоть не до такой степени в штыки. Кстати, ты не опоздаешь в школу, если мы и дальше будем так стоять?
– Как будто это я стою на месте и несу всякую ерунду! Ладно, идем, – Личико Ти погасло. Она сделала несколько неуверенных шагов и ее рука дернулась, словно девочке хотелось прикрыть значок.
– Даже если кто-то посмотрит и увидит его, забудет про тебя через несколько минут. – Эл неторопливо пошел рядом. – А еще большинство подумает, что-то вроде: «Бедная девчушка, какой же урод ее папаша!»
Ти с упреком взглянула не него.
– Но он не урод. Мама говорит, он симпатичный. Поэтому она и запала на него.
– Можно быть симпатичным внешне, но внутри – уродом, – очень серьезно ответил Эл.
– А… ну да, наверное.
Они пошли по улице, завернули за угол и начали подниматься в гору. Мимо них то и дело пробегали другие школьники. Некоторые, как и Ти, со значками на лацканах. Больше всего было желтых, но попадались и оранжевые. А вот красных не встретилось. Впрочем, в школе Эла красный тоже носил он один.
«Почему это моя мама – убийца? – возмущался он, когда ему впервые прикололи на лацкан значок. – Она ведь убила себя, а не кого-то другого!»
«Но ведь убила? – грустно возразил его куратор – невысокий, лысый, с заметным брюшком. – Самоубийство – тяжкое преступление перед обществом, Элиас. Никто не вправе лишать государство доходов, которые может принести человек, проработавший всю жизнь. – Он постучал желтоватым ногтем по значку. – Убийство и хищение у государства, видишь? Вот, что сделала твоя мать: обворовала государство, лишила источника дохода, который приносила бы еще лет пятьдесят, а то и больше!»
Эл тогда насупился и не стал спорить, но возненавидел дисциплинарника до конца школы, хотя, став старше, и понял, кого нужно винить на самом деле – систему, каравшую не только преступников, но и их детей, и внуков.
«Так было всегда, с тех времен, когда были написаны первые законы: „И падет кара на головы ваши, и головы ваших детей, и внуков“. Постепенно люди забыли смысл этих слов и совершали преступления и не боялись правосудия, в надежде, что правда об их преступлениях не будет раскрыта, а если и будет, то пострадает лишь преступивший закон. Но тридцать лет назад, когда были стерты границы государств и Пангея объединилась под сенью единого для всех Закона, было принято решение вернуться к древним традициям. И пусть законы Пангеи менее суровы и смертная казнь не предусмотрена даже за самые тяжкие преступления, но каждый, решившийся преступить закон, отныне до конца своей жизни будет знать, что наказание будет нести не только он, но и его дети, и внуки!»