Деревянное чудо
Шрифт:
— Да, — с недоумением выдавила я, пытаясь перебирать ногами, чтобы он не волок меня по полу. — Возле входа вон в то здание, — я указала на дом, в который вошла впервые.
— Быстрее, — он сунул меня в трубу и придал ускорение. Я все еще не понимала, к чему эта гонка, но от всего происходящего даже нашла в себе какие-то жалкие остатки сил.
— Ну же! — его руки тащили меня по холлу на выход, а я уже едва понимала, обращается он ко мне или к себе.
— Здесь? — заорал он мне на ухо, когда мы оказались у входа. Я всмотрелась в здание, возвышающееся над моей
— Да, — выдохнула я. — Что ты задумал?
— Твои корни, они должны были остаться, — бросил он и принялся искать, с помощью магии. Меня обдало его огнем, и я поняла, что на кону — все. Обе наши жизни. А до темноты — считанные секунды.
— Ругарин.
Он поднял на меня свой обжигающий взгляд.
— Прости меня, — попросила я, не желая уходить и отпускать его со злобой в сердце.
Он лишь отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, и продолжил поиски. Я больше не стала мешать. Опустилась на землю и подперла собой пока еще существующую стену.
— Я не сержусь, — вдруг услышала над собой его голос. — Война есть война. — В руке маг сжимал нечто очень напоминающее высохший жгут.
— Давай руку, — потребовал он, протягивая мне свободную. Я подчинилась, и мир привычно схлопнулся, а очнулась я уже на другой стороне.
Это был не переход, а возврат в точку отправки. Стояли мы посреди безжизненной пустыни, в которую я превратила окрестности Дона.
— Ох, черт, — выдохнула я, глядя на дело рук своих.
— Что-то болит? — встревожился маг. Он все еще держал меня за руку. И я отстраненно подумала, потащит ли он меня в Кресанию на растерзание своим коллегам или прибьет здесь, поскольку уже дома, и я ему совершенно не нужна. По силе я сейчас была против него, что котенок. Он же восстанавливался стремительно, и хотя я наслышана была о мощи кресанийских магов, поняла, что мой спутник все же — маг не из заурядных.
— Попробуй восстановить свою силу, — сказал он, глядя на мое жалкое состояние.
— Я не знаю, как. За меня это всегда делали деревья, — проронила я.
— Смотри, как это делаю я — у нас с тобой одна стихия, — предложил он, и я стала зачарованно наблюдать за магом. У меня никогда раньше не складывались отношения с наставниками по родной стихии. Но я, честно говоря, не очень-то и огорчалась, потому что во мне доминировали силы деревьев, а не моя собственная. Как же странно, непривычно голой ощущала себя теперь, оставшись в гордом одиночестве.
— Тише, тише, — велел он, и я только тогда поняла, что едва не обожгла ладонь, пропустив слишком сильный поток.
— Огонь и меч, да ты как ребенок, — возмутился Ругарин. — Чему они тебя там учили, в своей Коллегии?
— Земле и воздуху, — тихо ответила, вспоминая Сайруса и Гора. Искали ли они меня? Почувствовали ли что-то?
— Ну, да, земле и воздуху, — вздохнул он, невольно устремив взгляд на вымершую землю.
— Они не учили меня этому, — поспешила я оправдать своих наставников. — Это случилось… само.
— По
кресанийским законам за нарушение равновесия полагается смерть, — зачем-то просветил меня Ругарин, а потом неожиданно улыбнулся. Я застыла: ведь не мог же он так откровенно радоваться моей гибели?— Уходи, — кивнул он в сторону. И только тогда я поняла, что расплаты не будет — он просто отпускает меня на все четыре стороны.
— Но как? — потрясенно пробормотала я. — Ведь ты же…
— Что? Кресаниец? Бешеная лагуда о четырех головах и трех хвостах? Плюющаяся ядовитой слюной? — последнюю фразу он слово в слово повторил мою.
Я робко улыбнулась, все еще не веря в удачу, и потянулась к кресанийцу. Он подхватил меня, так что я перестала касаться ногами земли, и обнял.
Клай чувствовал себя не в своей тарелке, когда его, едва оправившегося после ранений и истощения, записали в группу преследования. Ему вдвойне неприятно было смотреть на кресанийцев, которые еще недавно убивали его друзей и калечили его самого. Он хотел отказаться, когда Дигин вызвал его к себе на ковер. Он завидовал то Тонвелю, то мертвым, избавленным от подобного позора. Но Дигин вызвал его не на дискуссию — он сухо озвучил приказ, а с учетом того, что Сайрус исчез, тем самым негласно признав за собой вину, и следующим Главой должен был стать Дигин, ослушаться было невозможно, если Клайдону еще дорога была жизнь и магия.
Кресанийцы косились на представителей Коллегии не меньше, и время от времени отпускали гнусные шуточки на предмет их детской силы и утраченного юга. Когда же кто-то из них, поглядывая на Клая, отпустил шутку насчет Дона, дело едва не кончилось смертоубийством.
— Прекратите, — возглавлял группу сам Марис, который таким образом пытался еще более повысить свою популярность в преддверии выборов. Все, чего ему не хватало для полного счастья — это гнусной гаковской девки, провалившейся после инцидента будто сквозь землю.
Дигин намекнул Марису, что, возможно, стоит поискать Сайруса или Горальда, а через них уже проще будет выйти на Олянку. Но Марис не собирался отказываться ни от каких вариантов, потому что сроки поджимали. К тому же он, как военный, предпочитал прямое преследование шпионским играм.
— Вы, — он указал на Клая, — пройдемте со мной.
Кресанийцы проводили мага злыми взглядами, но не посмели сказать вслед ни слова.
— Вы ее обучали, Вы знаете ее привычки, повадки, — начал беседу Марис, как только они оказались наедине.
— Повадки? — с издевкой переспросил Клай.
— Я устал, — Марис с силой опустил кулак на стол. — Как я по-вашему должен управлять группкой людей, которые то и дело устраивают распри? Кого мы вообще сможем найти?
— Вы должны понять, она — не зверь, не монстр, — в очередной раз попытался Клай.
— Тем лучше. Значит, у нее есть слабости.
Клай вздохнул.
— Так где она может скрываться?
— В любом из миров, — пожал плечами Клай.
— Послушайте, Клайдон, если я отстраню Вас из группы, Вам не поздоровится.