Чтение онлайн

— Я ничего не собираюсь тебе приказывать. Но тот прискорбный факт, что армия Паулюса погибает без снабжения…

— Геринг, в его неподражаемой манере, отмахнулся бы, сказав: «А, пустяки, дело житейское», и отдал надлежащее распоряжение, не заглядывая в будущее и не просчитывая последствия. Я так не могу!

— Разве я спорю?

— Что бы там ни говорил Йодль, — проворчал фельдмаршал, — основная сила Германии — в воздушном господстве. Генштаб готов снизить запросы лишь до трехсот тонн в сутки, и всё равно для полноценной операции требуется от шестисот до семисот транспортников. Потерять их решительно невозможно. Вот, взгляни на вчерашние донесения…

— Но ведь в прошлом январе под Демянском транспортная авиация действовала более чем успешно! [35]

— Тогда и обстановка была принципиально иная, русские почти не противодействовали воздушному мосту в Демянск. А теперь… Теперь мы несем неприемлемые потери. По счастью, Йодль отказался от требования перебросить сто «Юнкерсов» из Африки, они пригодятся на Мальте — если этот проект вообще осуществим.

— Сомневаешься?

— Двум богам служить нельзя, Альберт. Или Восточный фронт, или Африка. Генштаб принял окончательное решение: из-под Сталинграда надо уходить любой ценой. Но и бросить Паулюса умирать в одиночестве они не вправе. Во-первых, как это будет согласовываться с солдатской честью и принципом взаимовыручки? Во-вторых, Вицлебен боится обрушить южный фланг фронта: отступление — это не меньшее искусство, чем атака. Вот и топчутся на месте, не зная, что предпринять. Надеются на талант новоназначенного Гальдера.

— Так что же делать?

— Что делать? — Мильх пристально посмотрел на меня. — Отдать приказ Паулюсу капитулировать и спасать то, что осталось — группу армий «Дон» и войска на Кавказе.

— Капитулировать? — потрясенно переспросил я. — Это… Послушай, это пораженчество!

— Это реальность. Выбирая между потерей меньшего, то есть Шестой армии, и потерей всего, лучше пожертвовать меньшим. Полагаешь, русские всех расстреляют? Нет, ни в коем случае. Пленными они воспользуются в пропагандистских целях, англичане и американцы не одобрят бесполезной жестокости — Сталин побоится испортить репутацию в глазах союзников и предстать варваром, бессмысленно уничтожающим поверженного врага. Хоть кто-то выживет.

— Никому, никому и никогда не повторяй то, что ты сейчас сказал. Германская армия не может капитулировать!

— Может, — с преувеличенным спокойствием отозвался Мильх. — Пример тому — события двадцатидвухлетней давности. Я понимаю, политический удар окажется изрядный, однако не непоправимый. В среде близких к Оси государств возникнут сомнения, особенно у балканских змеенышей. Но из всех тамошних союзников уважения достойны разве что венгры, а вот Румыния и Болгария — мусор… Если наверстаем в Африке, негативные последствия будут сглажены.

— Нет же, нет. Это абсолютно исключено.

— Идешь по стопам фюрера? — с неожиданной едкостью сказал Мильх. — «Мы не уйдем с Волги»? «Крепость Сталинград»? Прости, но ты боишься не за судьбу армии Паулюса. Твои опасения куда более приземленны: на кону стоит репутация канцлера и доверие народа к правительству. Сущий кошмар: стоило «партийной клике» погубить Гитлера, как его преемники проигрывают крупнейшую битву на Востоке… Так?

— Так, — нехотя признал

— А кто взамен? Предложишь народу устроить демократические выборы? Формировать правительство парламентским большинством? Удержимся, и еще как, поскольку альтернативы нам нет. И быть не может! Другие политические силы в Германии отсутствуют. Повывели. Прежде всего, первым начни шумно искать виноватых, пока таковыми не назвали тебя, меня, Шуленбурга или хоть Гейдриха… Исполнители на местах. Манштейн, к примеру. Всегда его не любил.

— Ты, часом, не учился в ватиканской школе инквизиции? — попытался отшутиться я.

— Это политика, дружище. Хватит убеждать себя в том, что ты всего лишь чрезвычайный управленец, эдакий, как говорят в Североамериканских Штатах, manager, призванный вывести корпорацию «Германия» из периода спада и предотвратить банкротство. Проект «Германия» нуждается не только в управляющем, но и в серьезных, настоящих политиках. Стань таковым. Не перекладывай ответственность на других. Это не в твоем стиле.

С ответом я не нашелся.

Шесть дней спустя генерал-полковник Фридрих Паулюс направил в Генштаб просьбу разрешить капитуляцию — в армии не осталось боеприпасов, начался повальный голод, вспыхнула эпидемия тифа. Попытки деблокады «котла» окончательно провалились.

Русские пошли на риск, оставили в тылу нашу Шестую армию и продолжали наступать на Ростов силами сразу трех фронтов, отсекая измотанные и понесшие серьезные потери части групп армий «А» и «Дон».

Призрак катастрофы окончательно принял материальные очертания.

— Публичная речь во Дворце спорта? Абсолютно исключено! Вы отлично знаете, что на публике я впадаю в ступор!

Никаких шуток: появление перед большой аудиторией было для меня сущим мучением — даже если предстояло выступить на маленьком митинге среди рабочих одного из военных заводов, то я предпочитал быстро и скованно произнести несколько дежурных фраз в стиле «Фатерлянд надеется на вас, бойцы трудового фронта», а затем перейти к неформальному общению, дававшемуся гораздо легче. Просто разговаривать с фабричными трудягами, вникать в их проблемы, выслушивать пожелания — сколько угодно. Но вещать с трибуны перед десятками тысяч людей? Покорнейше благодарю, нет.

— Вы хотя бы ознакомьтесь, — буркнул Рейнхард Гейдрих, придвинув ко мне несколько листов, перепечатанных на машинке. Оригинал, написанный от руки трудночитаемым почерком, находился здесь же, на столе. — Хорошо, перед массами выступлю я, не впервой, вам оставим обращение по радио. Но вы должны твердо осознавать, о чем идет речь.

Более скорбного, тяжелого и безнадежного по общему настроению заседания «малого кабинета» никогда прежде не было. Вицлебен отсутствовал — находился в Генштабе. Я счел необходимым пригласить только министров внутренних и иностранных дел, пропаганды, авиации и военной промышленности. То есть графа Шуленбурга, Гейдриха, Фриче, Эрхарда Мильха и Альфрида Круппа. Единственный, так никем и не заданный вслух вопрос стоял прямо: как теперь быть?

…Русские прорвали ненадежную цепь охранения оперативного района между тылом группы армий «А» и удерживаемым Вермахтом фронтом по Дону — это оказалось вовсе не сложно, учитывая, что заслон состоял не из полноценных боевых частей, а из потрепанных остатков румынских соединений, тыловиков, обозников и малочисленных германских подразделений. Шестой армии на что-либо надеяться уже не приходилось, русские Юго-Западный и Воронежский фронты нанесли удар через Миллерово на юг в сторону Ростова и, соответственно, в тыл всей нашей группировке на южном крыле Восточного фронта.