Деньги правят миром
Шрифт:
Люпин затих и больше не свистел.
Предаваться воспоминаниям, которые Ремус так неожиданно разбудил, было некогда. Чтобы переключить собственные эмоции, вылезшие так некстати, Петр про себя обозвал Ремуса дроздонутым волчарой. Вроде полегчало. Вот-вот в Выручайку должны были прийти те, вместе с кем они будут «дорабатывать» Локонса: тому предстояло поставить еще пятерку заклинаний, и можно было выпускать…
Хотя добывание денег из золотого мальчика Поттера можно оставить. Но Люпин-то… если и дальше будет так развиваться,
Гилдерой оказался учеником просто идеальным. Или это мотивация так сработала? Он за несколько дней освоил технику приготовления продвинутого оборотного так, что мог готовить его чуть ли не с закрытыми глазами. Чутья зельевара у него не было… пока, но руки работали, как надо.
Снейп долго удивлялся, откуда такой навык у признанного белоручки, пока тот не разболтал свой секрет: с детства он, оказывается, обожал что-нибудь лепить (даже сам жевал для этого бумагу, если не мог добраться до любимой глины), а потом и просто складывать разные фигурки научился. То есть, можно сказать, сам изобрел оригами…
— Потрясающая моторика! — не выдержал как-то Северус. — Гилдерой, какого бундимуна ты все это время фигней страдал? Давно бы мог стать лучшим учеником что на чарах, что на зельеварении!
— Ты думаешь? Но… Мне говорили, что это очень трудно… Мама с трудом сдала СОВы… И она страшно волновалась, как я тут буду.
— Поэтому ты решил даже не пробовать? Движения палочки у тебя отлично получаются, пространственное воображение едва ли не лучше, чем у нас… Ты что, просто не старался? — Лили не выдержала, и в речи Локонса-три прорезались явные девчачьи нотки.
В ответ исходный экземпляр златокудрого чуда только покраснел и пожал плечами.
— А… я еще смогу с вами?.. Пусть вы даже останетесь под оборотным, только… Может, мы все вместе признаемся? Это же придумал… не я?..
— Ты хочешь поделиться своей славой?!
Локонс замялся. Поразились все, но высказался только Питер. Надо было как-то изменить ситуацию, и побыстрее. Ему уже становилось жаль этого парня — такого одинокого. Вот-вот всех остальных накроет, и тогда будет уже поздно.
— Герой должен быть один, — процитировал Петр название еще не изданной и даже не написанной в этом мире книги. — Посмотри, кто тебя надоумил изменить режим помешивания?
Он сделал знак, и Эванс под обороткой Локонса помахала рукой.
— Кто это?
— Ну… я.
— Кто сварил первое зелье?
— Получается, я? И все, кто тут есть, это все тоже я?
— Ты можешь назвать кого-то другого?
— Не могу. Но ведь…
— Запомни: все настоящие ответы и все открытия — в тебе! Все, пора!
— Может, дать ему блокнот с протеевыми?
— Зачем?
— Чтобы с нами мог связаться, если что…
— Ему так будет легче.
— А нам — дополнительная информация о занятиях. Вот наверняка его Флитвик возьмет!
— Слизнорт успеет первым.
— На что поспорим?
«Все-таки накрыло», —
понял Петр. Что ж, теперь он еще и за этого охламона в ответе… Хотя, может, пора кого-то еще привлекать к руководству? Люпина, например. Отменная кандидатура.Со Снейпом он бы поговорил, но тот был слишком сам по себе: будущий ученый, исследователь, не склонный к управлению никаким боком. Разве что Эванс, но ту проще к девочкам приставить, парни слушать вряд ли будут, да и… Трелони, пожалуй, лучше. Активнее. Решено, пусть Люпин курирует Локонса, будет ему и тренировка, и испытание ответственности.
В результате во время последнего вечера в Выручайке довольный Локонс, давший наконец все необходимые клятвы и даже один Непреложный обет, запихивал в карман мантии драгоценный блокнот, поклявшись, что любую новую информацию о чарах и зельях будет писать туда.
Мальчишке действительно стало легче: теперь он знал, что может обратиться с вопросом, да и помощи попросить. Но беречь эту вещь стоило, как зеницу ока! И никому не показывать, иначе все его труды пропадут даром. Чего-чего, а этого он точно не хотел.
— Тут с тобой еще пара парней познакомиться хочет, ты как?
— Зачем?
— Хотят узнать все первыми.
— Для всякой фигни.
— Я дам им автограф! — расплылся в белоснежной улыбке златокудрый ангелочек.
— Молодчина! — потрепал его по плечу Люпин, точнее, Локонс-четыре. — И больше ничего не давай.
— Ясное дело. С вами я бы еще, наверное, поделился… А посторонние тут при чем? Им оборотки захочется?
— Думаю, им захочется собственного зельевара.
Гилдерой засмеялся. Собственным зельеваром… Вот еще! Он не какой-то там магглокровка! Воображение уже рисовало ему собственную шикарную лабораторию (после того, как все станет известно, родители наверняка раскошелятся). А остальные аристократы пусть в очередь к нему стоят! Напрягаться ради такой картины… почему бы и нет? Он готов.
Бедняга еще даже не представлял, на что подписался…
В столовой — месте, где всегда собирались пофакультетно, вдруг всё перемешалось. Точнее, все. Обычно отстраненные когтевранцы и надменные слизеринцы прислушивались к разговорам и — о чудеса, даже неоднократно встревали в них.
— Вы слышали? Это все Локонс!
— Невероятно, чтобы этот фанфарон…
— Его проверял сам Слизнорт!
— Сам директор его проверял!
— Он сварил оборотное и как-то хитро усовершенствовал рецепт!
— Наверное, нашел какие-то старые книги…
— Говорят, это был пергамент с рецептом, созданным сто лет назад каким-то учеником!
— И ничего не учеником, а вовсе профессором зелий, просто он его потерял.
— Нет, тот ученик его выкрал!
— Ничего вы не знаете, это вообще из записок Слизерина!
— Может, Локонс их выкрал?
— А это на него больше похоже.
— У кого?..
— А вот кто добавил это в еду или питье?
— Это уже настоящая диверсия.
— У кого защитные амулеты есть? Не хочу, чтобы мне снова что-то подлили… Вдруг это будет что…