Чтение онлайн

– Гунгун, он проснулся! У него зеленые глаза!

Великий Мастер молча преклонил колени перед человеком-жабой; Сайхун незамедлительно последовал его примеру.

– Приветствую тебя, Бессмертная Лягушка! – торжественно произнес Великий Мастер.

Бессмертная Лягушка неохотно вернул приветствие, зычно прочистив глотку. Потом на лице бессмертного мимолетно мелькнуло раздражение и тут же исчезло. Человек-жаба снова замер, словно погрузился в спячку. Воцарилась долгая тишина.

– Когда мастер достигает вот такой стадии совершенства, – шепотом сказал Великий Мастер Сайхуну, – он становится «Бессмертным Духом», полностью теряя ощущение самого себя. Он избавляется от любых чувственных ощущений. Он находится в совершенном единстве

с духовным началом. Бессмертная Лягушка достиг наивысшей ступени даосизма, долгое время занимаясь цигун и медитацией. Теперь он слился с Великой Пустотой. Нам кажется, что он спит, потому что он постоянно находится в стадии самоосознания.

Но вот Бессмертная Лягушка вновь открыл свои глаза. Великий Мастер поклонился ему и произнес:

– Вот перед тобой мой ученик, о Бессмертный.

Бессмертная Лягушка зашевелил горлом, вроде он жевал что-то, потом вдруг одним прыжком скакнул прочь от надоедливых пришельцев, покрыв расстояние в добрых двадцать футов. Он приземлился в той же позе сидящей лягушки, на мгновение замер, а потом таким же внушительным прыжком вернулся обратно, мягко и беззвучно приземлившись перед испуганным Сай-хуном. Внимательно осмотрев Сайхуна с ног до головы, Бессмертная Лягушка недовольно прохрипел:

– И ты действительно пришел, чтобы повидаться со мной?

– Да, Бессмертный, – неуверенно пробормотал Сайхун.

– П-с-с-с! Ты даже не понимаешь этого!

– Но это выглядит как-то странно.

– Странно?! – возмущенно проквакал Бессмертная Лягушка. – Странно, говоришь?! Да это моя медитация! Я могу прыгать так высоко и далеко потому, что мое тело наполнено ци\ Я могу сделать свое тело легче воздуха. Потом, я еще медитирую около воды или сидя на деревянном кругу, который плавает по воде. Вода – это мой элемент. Она несет в себе электричество. Тело тоже обладает электричеством. Внешнее электричество пробуждает внутреннее электричество. Понял?

– О да, Бессмертный!

– Ничего ты не понял! – прокричал Бессмертная Лягушка. Сайхун с невинным видом потупил взгляд. Какое-то мгновение бессмертный все еще клокотал от возмущения, потом немного успокоился.

– Что ж, малыш, может быть, однажды я научу тебя чему-нибудь. – Пробормотав эти слова, Бессмертная Лягушка вновь неподвижно замер.

Вскоре после этого Сайхун начал ощущать на себе влияние Бессмертной Лягушки, и Бессмертных Инь и Ян, и Бессмертной Летучей Мыши. Они стали постоянно приходить к нему во сне, разговаривая с мальчиком о сложных вещах, которые Сайхун потом не мог даже вспомнить. Но он чувствовал, что они каким-то образом направляют его жизненный путь. Тогда Сайхун решил поговорить об этом с двумя служками, но те ничего ему не сказали. Сайхун несколько раз подходил с этим вопросом к Великому Мастеру, но тот сразу резко отворачивался и молча уходил прочь.

Несмотря на то что отношения между Сайхуном и Великим Мастером стали более близкими и теперь скорее напоминали отношения между дедушкой и внуком, все же для мальчика учитель оставался непререкаемым авторитетом и источником мудрости. Великий Мастер был добр и терпелив, но мог стать также жестким и требовательным. Как и все патриархи в Китае, Великий Мастер держал Сайхуна, что называется, в ежовых рукавицах, направляя каждую ступеньку развития и строго наблюдая, чтобы ничто из потенциала ученика не осталось нетронутым в процессе его роста. Великий Мастер не допускал никаких сомнений в отношении собственного авторитета; точно так же нетерпимо он относился к расспросам об истории его жизни. Он был мастером-даосом, а значит, его личные дела и жизнь не подлежали обсуждению. Великий Мастер ни словом не обмолвился ни о дате, ни о месте своего рождения, ни о том, где он учился, ни о местах, где довелось побывать. Таинственное молчание окутывало даже периодические исчезновения Великого

Мастера, когда он вдруг без всякого предупреждения уходил куда-то, иногда на несколько месяцев подряд.

Единственным, что по мнению Сайхуна являлось точным в отношении его учителя, были его слова о том, что он-де вырос и был воспитан здесь, в Хуашань. Как же удивился Сайхун, когда однажды старый монах сообщил ему по секрету, что таинственный «Гунгун» родился совсем не в Хуашань, а пришел сюда из других мест.

В тот раз Сайхун и старый монах работали на храмовой кухне. Сайхун что-то щебетал старику о своем учителе.

– Гунгун говорит, что он с детских лет жил и воспитывался здесь, на горе. А ведь теперь ему девяносто!

– Ш-ш-ш, тихо! – прошептал ему в ответ монах. – Нельзя, чтобы он узнал, что мы говорим тут о нем.

– Но ведь Гунгун далеко-далеко отсюда.

– Нет, нет! Он обязательно узнает! Разве ты не слышал об этом? Великий Мастер знает все и про всех!

Потом старый монах знаком показал Сайхуну на удаленный закуток, где стояли мешки с рисом и висели вязанки овощей и целебных трав. Поняв, мальчик подошел в угол. Взволнованно оглядевшись по сторонам, старый монах склонился к самому уху Сайхуна:

– Никогда не говори учителю о моих словах, но он пришел сюда издалека.

– Издалека? А ты уверен в этом?

– Я был одним из тех мальчиков, которые выросли здесь, в горах Хуашань. Посмотри на меня: я превратился в седого и дряхлого старика. Когда твой учитель пришел сюда, он уже был седым, а мне тогда было только двадцать. Теперь я стал совсем немощным, а твой учитель выглядит все так же. Говорят, что Да Си объездил весь Китай, побывал даже в Индии, на Тибете и в Персии. Никто не знает ничего ни о его жизни даоса, ни о ратных подвигах, но, судя по всему, он не одно десятилетие путешествовал по разным странам. Теперь старый монах говорил так тихо, что его нос почти воткнулся в ухо Сайхуна:

– Запомни: никогда и никому не говори о том, что услышал от меня. Если мои слова дойдут до Великого Мастера, он не на шутку рассердится на меня. 

Когда Сайхуцу исполнилось двенадцать, Великий Мастер пригласил его в свою келью. Три года монашеской жизни в горах Хуашань во многом изменили подростка: теперь он был не такой упрямый и болтливый. Теперь Сайхун был более склонен доверять мудрости своего учителя. Служки всячески поддерживали в юном монахе стремление к учебе и знаниям, напоминая, что он должен использовать любую возможность, чтобы приобщаться к мудрости Великого Мастера. Настало время Сайхуну решительно определиться с направлением своего совершенствования.

– Жизнь человека, – говорил Великий Мастер, – проходит различные стадии, в соответствии с движением двенадцати небесных сфер. Люди считают, что человек формируется под влиянием общества. В действительности же на человека оказывает влияние положение звезд и судьба – рок. Жизнь заранее предопределена на небесах и твоя судьба заключается в том, чтобы прожить на этой земле отпущенный тебе срок; правда, у тебя остается некоторая свобода выбора. На протяжении всей твоей жизни тебе будут встречаться новые решения и возможности: таким образом небеса станут испытывать тебя. Как следует поступать в таком случае?

Человек напоминает колесо повозки, и каждая стадия жизни похожа на спицу в этом колесе. Когда на пути колеса попадается камень, оно либо останавливается, либо ломается, либо перекатывается через него, но избежать этого камня оно не может. То же предстоит и тебе: что бы ни произошло в твоей жизни, ты должен встречать это достойно, с открытым забралом.

И ты должен естественно переходить от одной стадии к другой, так же как вращаются спицы колеса. На каждом этапе ты будешь познавать нечто новое. Ты сможешь выполнить предназначенное тебе судьбой только тогда, когда будешь использовать это новое знание, бесконечно следуя всем поворотам в твоей жизни.