Чтение онлайн

Он нагнал Везувия на том месте, где подъем переходил в спуск. Пес резвился в луже и весело лаял, привлекая внимание хозяина. Но доктору было не до того. Впереди открылась панорама, заставившая его остолбенеть от изумления. Месяц назад мир вокруг сиял белизной, за исключением неба и Трансантарктической гряды. Пейзаж оставался пустынным, но теперь все стало серым и коричневым. Антарктида освободилась ото льда, и нигде не было видно ни одного вулкана.

Континент растаял.

Пронзительный холод атаковал Уитни, но не мог помешать ей двигаться вперед, и она радовалась тому, что ее красно-желтый зимний комбинезон с честью выдерживал

испытание благодаря внешнему слою из гортекса и отличному утеплителю. Следы тянулись за ней по снегу до самого горизонта. Впереди раскинулась плоская белая равнина.

Уйти оказалось легче, чем ей представлялось. Совсем недавно Уитни подумывала продать поместье, но боялась, что не сможет пережить разлуку со своим прошлым. Сейчас же, когда дом превратился в смертельную ледяную ловушку, она оставила его без сожалений. Девушка шла по снегу уже пять часов, но куда — не знала, как не имела понятия и о том, пересекла ли она границу Нью-Гемпшира. Покинув свое ставшее ненадежным укрытие, она направилась на юг. Ориентиром послужили ее окна, выходившие на море. А еще у Мирабель был компас, но она ему не доверяла. Он честно показывал север в противоположной стороне от океана, где находился запад. Теперь, когда океан и земля замерзли и стали неотличимы друг от друга, Уитни вполне могла идти по поверхности океана и не знать этого.

Прежде чем отправиться в путь, она старательно собрала рюкзак. Сначала — продовольствие на неделю. Затем самая большая драгоценность — цифровая камера «Кэнон ЕОС 1Д Марк II» с двухсотмиллиметровым объективом и системой стабилизации изображения. Разрешение в двадцать мегапикселей, скорость съемки восемь с половиной кадров в секунду и память на тысячи снимков — в общем, ничего лучшего на тот момент придумано не было. О пленке беспокоиться не приходилось, поэтому камера прекрасно служила в полевых условиях. За ней последовали маленькая палатка, спальный мешок, запас теплой одежды, кошки, ледоруб, бинокль и аптечка первой помощи. Последним в рюкзак отправился пистолет девятого калибра «таурус миллениум». Прежде Уитни держала оружие и две запасные обоймы в потайном кармане своей сумочки, застегнутом на молнию. Она надеялась, что теперь оружие вряд ли понадобится, и тем не менее без него ей было не по себе, даже сейчас, когда на много миль вокруг не осталось живой души. Вдруг что — и она сможет себя защитить. Так было спокойнее. Пожалуй, в экипировке не хватало только лыж. Правда, в последние дни Уитни научилась радоваться малому, и ее вполне устраивали снегоступы.

А главным плюсом были подготовительные курсы для путешествия в Антарктиду. Поэтому Мирабель шла так быстро.

«На следующей неделе я уже буду в Бостоне», — не без иронии подумала она.

Уитни очень на это рассчитывала. О, именно Бостон мог выдержать такую бурю. Конечно, город стоит на берегу океана, и волна наверняка прокатилась по нему, но небоскребы — «Джон Хэнкок» и «Пруденшиал», а также Федеральный резервный банк — наверняка торчат из-подо льда. А внутри скрываются те, кому удалось спастись. Она рассчитывала найти пристанище, а потом снова идти на юг.

Но через несколько часов пути Уитни сбавила темп. У нее устали ноги, и она начала задыхаться. Девушка посмотрела на часы: половина седьмого вечера. В это время летом до захода оставалось всего два часа, но сейчас солнце висело высоко в небе. Мирабель уже видела нечто подобное, когда в детстве впервые отправилась в круиз с родителями. Они отплыли от побережья Аляски вечером, который плавно перетек в рассвет; казалось, будто дневное светило не хочет покидать небеса. Сегодня оно вело себя как в арктических широтах.

И тут вдалеке Уитни заметила блеск.

Она упала на колени, сбросила рюкзак и нашарила бинокль. Схватила его и навела на блестящий предмет.

Крест. Сверкающий

золотой крест. Уитни не могла от него оторваться и постепенно начала различать отдельные детали. Верхушка колокольни, как маяк, торчала из-под снега.

Налетел порыв ледяного ветра, и Мирабель вздрогнула. Солнце клонилось к западу. Похоже, ночь все-таки будет. Она повесила бинокль на шею, застегнула рюкзак и направилась в сторону церкви. В сторону убежища.

У Меррилла отчаянно болели мышцы, когда он карабкался по склону Маунт-Блад: еще бы, если у основания горы угол подъема составлял градусов тридцать, то через милю становился почти вертикальным. Доктор внимательно смотрел под нога, выбирая дорогу, а в мыслях представлял знакомую местность. Внизу, в полумиле отсюда, простиралась его долина. Слева находился ледник Лив, который незаметно переходил в шельфовый ледник Росса, плавучий слой льда длиной в четыреста миль, заканчивающийся в море. Когда Меррилл поднимался сюда, у него начинало слепить глаза от яркой белизны.

Везувий подал голос, призывая хозяина с вершины Маунт-Блад.

— Я в хорошей форме, но я же не собака!

Пес снова залаял.

Меррилл остановился, чтобы немного отдышаться. Он боялся смотреть по сторонам — ведь привычный пейзаж наверняка изменился до неузнаваемости. Страшно подумать, сколько часов он провел, исследуя этот континент, — больше, чем кто-либо другой! Много было потерь в его жизни, а теперь еще и земля, которую он считал почти домом, становилась чужой.

Везувий носом подтолкнул руку Меррилла, требуя, чтобы тот его погладил. Доктор потрепал пса по голове и наконец решился взглянуть по сторонам.

Ньюфаундленд заскулил, а Меррилл поморщился. Увидев диковинное зрелище, он невольно слишком сильно стиснул мохнатый загривок собаки. Солнечные очки, которые он захватил с собой, не пригодились. Да, оказывается, лед растаял не только по краям долины… Всегда покрытые снегом пики Вишбоун-Ридж, Моррис-Пик и Таск были оголены, точно найденные при археологических раскопках кости, пролежавшие в земле две тысячи лет. Ледник Лив перестал существовать. Вместо него появилась глубокая долина, заполненная камнями величиной с дом, из расщелины, где прежде находился ледник Зотикова, вытекала прозрачно-голубая река. Она исчезала за горой Мерсик-Пик, чьи каменные стены тоже полностью освободились от снега и льда. Такой знакомый мир, белый, холодный и сухой, превратился в свой призрак, влажное пространство, которое прорезали несколько мелких русел и одна полноводная река. «Река Лив», — догадался Меррилл.

Он опустился на большой камень, открыл флягу и сделал глоток. Глядя на противоположную сторону долины, по которой несла свои хрустальные воды река Лив, Меррилл не верил своим глазам. Он видел океан точно так же, как с балкона спальни в Портсмуте. От шельфового ледника Росса осталось лишь несколько айсбергов. Всего за месяц ледяная шапка Антарктиды растаяла.

— Боже праведный… — Меррилл снова встал. — Мира.

У него в мозгу пронесся вихрь сведений и образов. Он мучительно пытался выудить из памяти цифру, которую называли на бесчисленных симпозиумах.

— Сто семьдесят футов. — Меррилл повернулся к Везувию. — Они сказали, что уровень океана поднимется именно на такую величину, если растает лед в Южном полушарии. Но дом Миры на двести футов выше уровня моря. Она могла спастись, если, конечно, знала о катастрофе… А если она вышла за покупками? Или на пляж? Или… или…

Было ли время, чтобы эвакуировать население? Предупредили ли людей о наводнении? Волна могла промчаться по планете прежде, чем кто-нибудь понял, что случилось. Должно быть, погибли миллионы людей, произошли страшные разрушения… Но сейчас Мерриллу было плевать на это. Его мысли занимал только один человек.