Чтение онлайн

Я нигде не встречал ваших агентов, – растерялся доктор.

Плохо смотрел, – отбрил его Шеф. – Политики, например, поголовно работают на меня. Хочешь продать душу? Здесь и контракт не нужен – изберись депутатом Госдумы и гарантированно будешь гореть в Аду. Однако VIP-клиентов, особо значимых в истории людей, я предпочитаю навещать лично. К моей радости, вас не так уж и много. Наша сегодняшняя встреча, дорогой доктор, получит широчайшую известность – о тебе сложат легенды.

Правда? – вздрогнул Фауст, ощутив приятность славы.

Еще как, – подтвердил Шеф. – Напечатают множество оккультных трактатов с описанием продажи души. Тебя окутает завидный ореол мистики и таинственности. Через двести лет баснописец Гете напишет пьесу, и популярность образуется бешеная – имя

Фауста станет нарицательным. А опера чего стоит! Да будешь потом в Аду, не жалей времени – в XX веке специально заходи ко мне послушать Шаляпина. Таким голосищем выводит: «Люди гибнут за металл» – у меня японский фарфор в буфете трескается.

Он начертил в воздухе горящую линию, и окурок сигары на полу исчез.

Я перехожу к вопросам. Пора лететь на шабаш.

Угу, – пробубнил Фауст, водя пальцем по строчкам контракта.

Представь себе на минуту, – издалека начал Шеф. – Допустим, я совершенно другой. Я больше не символ всего сладкого и запретного. Со мной больше не ассоциируются золотые дублоны, секс и магия. Я – мятущаяся, депрессивная личность, пославшая друга на смерть за пару талеров. Но это еще не все. Я даже полученные деньги нормально не смог потратить: устыдившись своего свинского поступка, я тупо пошел и совершил суицид. Суть вопроса: захотел бы ты тогда продать мне душу?

Ни в коей мере, – усмехнулся Фауст, не отрывая взгляда от пергамента. – Кому нужен неудачник? Ваше обаяние, mein herr, кроется в вашей же адской привлекательности. Да, вы забираете душу и обрекаете ее на вечные муки. Но взамен даете то, к чему всегда стремится человек, – власть и деньги. Убогому существу отдаваться неинтересно. Думаю, °т вас в этой ситуации отвернутся даже женщины, коим свойственно слетаться на обаятельное зло, как мотылькам на свет лампы.

– Это я и хотел услышать, -сладко улыбнулся Шеф. – Тогда прощай, Фауст. И помни на будущее: когда я приду за тобой, запирать дверь бесполезно.

…Раздался хлопок, словно от праздничной пороховой петарды. Дрогнув в черной дымке, образ повелителя зла рассеялся вместе с экземпляром договора, оставив на память тонкий запах Дольче Габбаны. Фауст, дрожа от нетерпения, отодвинул засовы на двери. Зажав в руке хвост пеньковой веревки, он неистово зазвонил в сигнальный колокольчик с такой силой, будто начался пожар. На лестнице раздался топот сапог, в комнату ввалился запыхавшийся слуга.

– Звали, хозяин? Что случилось?

– Амесе эс иферна ра, – произнес Фауст, эффектно простирая руку.

Слуга исчез в клубах дыма. Когда доктор, кашляя, разогнал удушающую завесу, на полу сидел черный как смоль терьер с ярко-красными глазами.

…Шеф материализовался у берега реки – в тине, напротив толстых стен крепости. Глядя, как маркитантка в грязном платье нараспев расхваливает рулет с протухшим мясом, он облегченно вздохнул. Его план – настоящее чудо. Ухудшение собственного имиджа и решение демографической проблемы Города – то, что ему требуется. Только бы Калашников с Малининым не подкачали.

…Они уже были должны прибыть в Ерушалаим. Наверное, сейчас отдыхают.

Маркус начинал терять терпение. Какой мудрец сказал, что блудницы умеют ценить драгоценное время, поскольку им платят за час? Видимо, кто-то из них получает оплату за целые сутки. С самого утра, замаскировав лица синими платками, они сидят с Магдалиной в таверне «Люпус эст» за столом, источающим запах кислого вина, и обсуждают вопрос о сексуальном компромате на Кудесника. А ведь заказчик из тех людей, которые не привыкли ждать – сегодня вечером он потребует от него подробного доклада. И явно захочет услышать хорошие новости. При мысли о неблагоприятном развитии событий Маркус ощутил толчки крови в висках.

– Ты пойми, – втолковывал он сомневающейся Магдалине. – Это совсем не трудно. Всего-то и требуется – пригласить пару

десятков блудниц, готовых признаться в свальном грехе с ним. До этого – и вовсе мелочь. Затащишь Кудесника в постель, а я пришлю пару художников. Глядя по очереди в замочную скважину, они зарисуют вас в интересном положении. Утром эти листки расклеят по всему Ерушалаиму – мне необходим знатный скандал.

…Магдалина отмалчивалась. Ее упорство было тем паче непонятно Маркусу, поскольку девушка, что называется, была «не первый раз замужем». Раньше ее весьма часто нанимали для подобных вещей. Только в прошлом году Марию уже зарисовывали вместе с префектом и с помощником консула (причем с обоими одновременно), а однажды – с самим экспрокуратором Иудеи Валерием Гратом. Картинка в итоге и стоила тому должности: на замену тихому бабнику из Рима прислали любителя гладиаторских боев. Симпатичная смуглянка с редкими в этом краю рыжими волосами, Мария пользовалась успехом у многих мужчин и нагло тратила их деньги на наряды, галльскую косметику и золотые украшения. Глядя на нее, Маркус был уверен – столь усердно декларируемый Кудесником аскетизм не задел потайные струны души блудницы. Магдалина была облачена в голубую тунику из атласной ткани (в вырезе мягко колыхалась гоудь), на ее загоревших запястьях смыкались витые браслеты арабского золота. Отпивая вино из глиняной кружки, она рассеянно держала в левой руке спелый банан. И он готов был поклясться царством Аида – держала довольно характерно.

– Мне необходим скандал, -настойчиво повторил Маркус. – Полчаса в постели, десять минут интервью, и взамен – куча денег. Забери меня демоны, почему я не родился женщиной?! Я бы на твоем месте точно не раздумывал.

Магдалина прожгла его насквозь взглядом черных глаз.

– А если он не пойдет в постель?
– усмехнулась девушка.

С тобой да не пойдет? – изумился Маркус. – Еще ни один мужчина в Римской империи не отказывался от секса… особенно если это бесплатно.

С ним все по-другому, – вздохнула Магдалина. – Беда в том, что Кудесник имеет власть над женщинами, а вот они над ним – нет. Попросил бы соблазнить кого другого – Андрея, например. Справлюсь без вопросов. А может, лучше Иуду? Этот юноша меня уже замучил. Каждый день заваливает дом цветами и кактусами редких пород. Вбил себе в голову, что они мне нравятся. Кудесник особенный, понимаешь? Я чувствую в нем и власть, и небывалую силу, подвластную ему одному. Люди пешком идут аж из Иллирии, лишь бы только увидеть его. Петр сегодня ждет новые делегации с базара: все на нервах, будут выпрашивать твердое обещание не превращать землю в муку, огонь в ветчину, а воздух – в сметану. Но Кудеснику явно не до них – он задумал новый проект.

Какой? – насторожился Маркус, загораживаясь кружкой с вином.

Оживлять мертвых, – увлеченно прошептала Мария, очищая забытый банан. – Вариант с превращением воды в вино ему не понравился. Публика любит острые ощущения. А уж куда острее, если кто-то встанет из гроба.

Не сдерживаясь более, Маркус заржал на всю таверну.

– И как Кудесник сможет это сделать?
– откровенно издевался он. – Вот так запросто возьмет, посыплет саван покойничка пеплом летучей мыши, смажет эликсиром из болотных жаб, завоет «яма-яма-яма-яма!», и мертвец поднимется из могилы? Извини меня, но это напоминает доморощенное действо в стиле нубийского жреца вуду. Я стреляный воробей, и меня не провести фокусами с вином, которые

годятся для облапошивания простодушных зевак. Ты хоть знаешь, какие потрясающие штуки вытворяют на базарных площадях Рима берберские гипнотизеры? Приложат к твоей ладони холодную монету, а потом скажут, что она раскалена – и у тебя появляется ожог. Разрази меня Юпитер, этот фокус с вином – случай массового гипноза.

– Не говори ерунды, – Магдалина вонзила зубы в податливую банановую мякоть. – Очень глупо пытаться объяснить любые чудеса либо гипнозом, либо погодными условиями. Оставим в покое вино, дело не только в нем. Кудесник излучает свет настоящего волшебства – он способен исцелять людей прикосновением. Ты в курсе про смертельно больную тещу Петра, которой Кудесник вернул здоровье? И что скажешь – разве не чудо?